– Конечно, и попаду за тобой прямо в ад.

Старик в ответ улыбнулся и зашагал впереди, указывая Волкову дорогу.

На следующее утро граф Шувалов, прежний любимец государыни Елизаветы, закутавшись в роскошную персидскую шубу, сидел в своем кабинете и как раз занимался просматриванием бумаг, касавшихся крупной торговой спекуляции, когда ему попросила доложить о себе молодая дама, которая желала переговорить с ним по какому-то денежному вопросу. Шувалов поинтересовался у камердинера, симпатична ли гостья. Когда тот заверил, что она редкой красоты, на фоне которой померкли бы все придворные дамы, если бы ее допустили в кружок императрицы, граф довольно улыбнулся и велел пригласить ее.

С тех пор, как императрица дала ему пренебрежительную отставку, Шувалов рассорился с богом Амуром и целиком посвятил себя менее капризному Меркурию; он занимался гешефтом во всех сферах, где только имелась возможность заработать деньги, и, надо сказать, ему в этом деле неизменно везло, поскольку он не был дураком, когда речь шла о том, чтобы использовать свое положение и влияние для собственной выгоды. Вскоре он превратился в сущее наказание как для отечественных, так и для иноземных купцов, которых одинаково беззастенчиво обирал, и кроме того ссужал деньги под большие проценты. И в той мере, в какой ему улыбалась фортуна, росли его алчность и скупость, ставшие со временем притчей во языцех, как прежде вошли в поговорку его склонность к удовольствиям и мотовство.

Когда дама вошла, Шувалов не потрудился даже подняться или хотя бы поздороваться с ней. Но когда она, подойдя вплотную к его письменному столу, откинула вуаль, у него сам собой вырвался чуть слышный возглас изумления. Давно уже он не видел такого пропорционально красивого и одновременно очаровательного лица, такой импозантной и при этом изящной фигуры. Ему невольно вспомнилась юношески прекрасная великая княжна Елизавета, когда-то подарившая ему свою благосклонность, и он самодовольно улыбнулся.

Тут он поднялся из-за стола, извинился за свое домашнее неглиже и предложил красивой даме стул, на который та присела с небрежной грацией.

– Вы меня знаете, ваше превосходительство? – начала она.

– К сожалению, до сих пор не имел удовольствия, – ответил Шувалов, усаживаясь рядом с гостьей и с нежностью прикасаясь к ее маленькой руке.

– Меня зовут Марфа Ивановна Радрева, мой муж...

– Ах, так у вас есть муж, – прервал ее Шувалов, – и как вам с ним живется?

– Не особенно, – ответила красавица, – и именно это обстоятельство ставит меня в неловкое положение, вынуждая искать у вас спасения.

– Я весь к вашим услугам, сударыня, – теплея на глазах, заверил граф, – но хорош, однако, ваш муж! Пренебрегать такой женщиной!

– Не все такие галантные как вы, ваше превосходительство.

– Итак, что привело вас сюда?

– Мне нужна ссуда, – пролепетала красавица, выказывая все признаки глубокого замешательства.

– И это заставляет вас краснеть? – воскликнул Шувалов. – Вы еще так невинны, мадам.

– Я и в самом деле очень неопытна.

– И какую же сумму, простите, вы желаете одолжить?

– Тысячу рублей.

– Тысячу рублей? – улыбнулся Шувалов. – Да этих денег едва ли хватит на туалет, подобающий такой женщине как вы.

– Вы так любезны...

– Я охотно сделал бы для вас больше, – продолжал между тем граф. – Вы очень красивая и комплиментарная дама и так молоды. Вы вызываете у меня сочувствие. Но здесь не место рассуждать об этом. Вы не позволите мне как-нибудь навестить вас?

– Я была бы не против, ваше превосходительство, – ответила дама, – но подумайте только, что тогда скажут люди.