— Много тренируешься, — съехидничал Мрадо. — Слыхал, как говорит Ратко? Геморрой бывает по двум причинам. Когда ты терпила на зоне и принимаешь в туза. Или когда торчишь в качалке и обсераешься от натуги.

Ратко заржал:

— Скажи, а дело-то на всю ночь?

— Походу, повозиться придется. Ратко, ты со мной? Патрик? Кто еще? Мне нужна массовка. Просто чтобы там усекли, что я не один.

Больше никто не вызвался.

И тут прорезался верзила:

— Да, такому доходяге, как ты, пожалуй, целой армии не хватит.

Гробовое молчание.

Одно из двух: либо это бычара так пошутил, чтобы побыстрей стать своим, либо нарывается. Беды ищет.

Мрадо уставился перед собой. Ни один мускул на лице не дрогнул. Можно было отчетливо разобрать каждое слово в песне, доносившейся из спортзала. Мрадо (чувак, который в одиночку мог урыть целый атлетический клуб):

— Слышь ты, геракл! На первый раз тебя прощаю. Сиди не отсвечивай.

— А то что? Тут разрешения спрашивают каждый раз, когда шутят?

— Не отсвечивай, говорю.

Ратко попытался разрядить обстановку:

— Хорош тебе, мужик. Никто не говорит, что здесь нельзя шутить, просто…

— Иди козе писюн дрочи, понял? — отрезал верзила. — Будешь мне еще говорить, можно шутить или нет.

Пацаны все как-то погрустнели.

У каждого в голове одна и та же мысль: чувак играет с огнем!

У каждого в голове один и тот же вопрос: сам уйдет или вынесут на носилках?

Мрадо встал. Надел куртку:

— Мужик, ты лучше иди займись делом, за которым сюда приперся.

И вышел из раздевалки.

Кажись, пронесло. Все чинно, благородно.

Двенадцать минут спустя. В зале. Верзила перед зеркалом. В каждой лапе по сорокапятикилограммовой гантеле. Жилы червями расползлись по рукам. Бицухи что футбольные мячи. Арнольд Шварценеггер отдыхает.

Налегал. Пыхтел. Кряхтел.

Считал вслух: шесть, семь…

Время — половина двенадцатого. В качалке практически безлюдно.

Мрадо сходил на вахту, записал в блокнот количество сделанных подходов.

…восемь, девять, десять…

К Мрадо подошел Патрик. Поговорили. Патрик сказал:

— Я позвоню в пятницу насчет дела. Можешь на меня рассчитывать. Лады?

— Лады, Патрик. Отлично. Как позвонишь, обсосем детали.

…одиннадцать, двенадцать. Пауза. Минута отдыха между подходами. Не больше, а то мышцы остынут.

Мрадо подошел к верзиле. Встал рядом. Скрестил руки на груди. Уставился.

Верзила ухом не повел. Отсчитывал. Кряхтел.

Раз, два, три…

Мрадо взял двадцатипятикилограммовую гантелю. Передразнивая, стал тягать ее в такт верзиле. Натруженный бицепс побаливал.

…четыре, пять.

Уронил гантелю на ногу гиганту.

Тот завизжал недорезанным хряком. Побросал гантели. Схватился за ногу. Из глаз брызнули слезы.

«Дебил несчастный, — подумал Мрадо. — Нет бы отскочить назад, выставить защиту».

И со всей дури пнул беднягу по здоровой ноге. Бифштекс в полтора центнера весом шмякнулся о пол. Мрадо тут как тут. Насел. Предусмотрительно спиной к окну. Вытащил ствол. «Смит-вессон сигма» 38-го калибра. Небольшой, но практичный, по мнению Мрадо (легко спрятать под пиджаком).

Снаружи не было видно, что происходит в зале. Мрадо непривычно было махать стволом. Тем более в качалке.

Вставил ствол великану в рот.

Снял с предохранителя.

— А теперь слушай сюда, мудила. Меня зовут Мрадо Словович. И это наш клуб. Чтоб ноги твоей здесь больше не было. Если у тебя вообще остались ноги.