«Да, сперва им льстило такое признание, но чем дальше, тем больше раздражало: они же привыкли орудовать втихую, а тут оказались под колпаком», — говорит инспектор уголовного розыска Лена Улофссон, задействованная в проекте «Нова».

Банды объединены в преступные группировки, каждая из которых имеет свою «специализацию». Между группировками, конкурирующими на одном поле преступной деятельности, возникают конфликты.

«У банд есть своеобразный кодекс чести, понятия, соблюдая которые они нередко сталкиваются друг с другом, как, например, „Ангелы ада“ и МК „Бандидос“. Во внутренних конфликтах замешаны и члены т. н. югославской мафии. В настоящее время особенно обострилась ситуация на юге Стокгольма».

Молодежь тянется к бандитам

Преступные сообщества активно заманивают в свои ряды молодежь. Обычно более опытные преступники отвечают за планирование преступлений, а их совершение доверяют молодым. Иногда «авторитеты» тоже идут «на дело».

Забили встретиться в Соллентунском пассаже. Там Хорхе как рыба в воде. Крытые улочки, магазинчики попроще: «Н & М», вино-водка, «В & R Лексакер», «Интерспорт», «Дука», «Линдекс», «Текникмагазинет». Еще продуктовый «ИКА». Хорхе все не мог забыть, как вывалилась на хвою купленная здесь жратва, когда сербы метелили его в лесу. Еще помнил все случаи, когда ходил сюда тырить хавчик.

Снова стал загоняться, что его узнают. Один раз и впрямь узнали. Три недели назад, как раз в Соллентуне. Соллентуна вообще самое стремное место, здесь Хорхелито каждая собака знает. Так вот, возвращался он тогда от барыги на Мальмвеген, тот у Хорхе частенько товар брал. И на лестнице повстречался с теткой, знакомой его матери. Та шутливо окликнула его по-испански, на чилийском диалекте: «Хей, Хорхелито. Ты не в Африке загорал, часом?» Хорхе не ответил. Двинул на выход, а у самого сердце в ритме драм-н-бейса лупит.

Спокуха, убеждал самого себя. В списках айны ты в самом конце. Другой фейс. Другой человек. За столько месяцев тебя только эта тетка и признала.

Взяли в ларьке по бутылке кока-колы: Хорхе, давешняя шалашовка из апартаментов на Халлонберген и ее провожатый — этого пряника Хорхе видел впервые.

Шведский геркулес. Рост два ноль пять или выше. Метровый торс, шея толще башки. Перекачанные бедра плотно смыкались, напирая друг на дружку: как же он ходит, бедняга, небось мозоли на ляжках натер?

— Микке, — представила геркулеса девица.

Хорхе так и подмывало спросить, кто ей этот Микке — горилла или бойфренд. Но не решился. Да и неловко спрашивать после того, как снял ее за бабки. Спросил самого себя: неловко оттого, что снял, или оттого, что снял неловко?

Хорхе удивленно повел бровью. Как бы говоря девице: а его-то на кой притащила?

Та врубилась. Сказала, мол, все нормально, он просто решил приглядеть за ней. На всякий пожарный.

— Так он чё, будет слушать нас всю дорогу? Не, так не пойдет.

А геркулес вдруг пропищал:

— Расслабься, доходяга. Я на несколько метров сзади вас пойду.

Фигня какая-то. Да на хрен ты вообще приперся? Хорхелито дважды на грабли не наступает. Знает, каково оно бывает, если недоглядишь за большим дядей. Сказал:

— Хрен с тобой, только не сзади — иди вперед. Чтоб я тебя видел.

Геркулес смерил чилийца взглядом. Хрустнул костяшками. Хорхе не дрогнул. Повторил:

— Если бабки нужны, делайте, как я говорю.

Девица была не против.

Двинулись из пассажа. Вышли через автоматические двери. К парку, разбитому позади Соллентунского экспоцентра. Шли молча.