Двинули дальше. Обошли все залы, завели все аппараты, повертели все механизмы, опробовали все изобретения, облазили все инсталляции. Ловиса щебетала. Мрадо расспрашивал. Раз по-шведски, раз по-сербски.

Попили кофе, поехали домой.

Ловиса еще раз посмотрела мультик. Мрадо забабахал конкретный ужин: макароны с колбасой, салатом и кетчупом. С часик полежали на диване. Покемарили. Ловиса на груди у Мрадо. Мрадо глядел и думал: что мне еще по жизни надо?

Стали собираться. Ловиса натянула комбинезончик. Анника будет наезжать, да и хрен с ней: не ехать же Мрадо в качалку на общественном транспорте, пацаны засмеют.

Четыре часа дня. Народу в зале негусто. Мрадо прокачивал ноги. Корчился. Кряхтел. Пыхтел.

Ловиса играла, расположившись на мате. Мрадо, с искаженным от натуги лицом, пытался мило улыбаться ей. Ловисе не привыкать.

Тут к ней на мат подсел пацан, дежуривший на вахте. Засюсюкал:

— А кто ето у нас тут такая девцюсецька пригожая?

Мрадо заценил ответ Ловисы:

— Что ты со мной, как бабка сталая, лазговаливаешь?

Пробило половину шестого. Мрадо решил не опаздывать. И так отношения ни к черту после того косяка: две недели назад Ловиса сорок пять минут простояла перед детским садом. Мрадо как раз гасил того торчка. Воспитательницы подождали-подождали да и звякнули Аннике, чтоб забрала дочку. Западло.

Из качалки поехали в Грендаль. В час пик по Эссингенскому шоссе. Дорогой слушали сербские песни. Ловиса пыталась подпевать.

Проехав остров Стура-Эссинген, свернул. Помчался к Грендалю. На знаках — семьдесят, на спидометре — сто десять. Эх, не удержался! Дал по тормозам. На Грендальсвеген ездить надо еще тише — до тридцати в час. Мрадо взял себя в руки. Попридержал коней.

Аккуратно подрулил к самому дому.

Выпустил дочку. Сам остался в машине.

Смотрел, как Ловиса набирает код. Как, поднатужившись, обеими ручонками отворяет дверь. Как скрывается за ней.

Поехал восвояси.

Согретый душевным теплом.

Хоть день побыл настоящим отцом.

Но день прожит, пора возвращаться к старым хлопотам. За последние два месяца Мрадо встречался с самыми маститыми кровопийцами из Стокгольма и Центральной Швеции. Базарил с ворами-бандитами-убийцами-наркобаронами — да хоть с чертом, лишь бы в авторитетах ходил.

Как ни странно, ему фартило. Мрадо сам не ожидал. Те слушали, внимали, кумекали. Поразмыслив, многие соглашались: да, им по пути. Если срочняк не размежеваться, не прекратить разборки, от легавых спасу не будет.

Как следствие, в Стокгольме начался процесс формирования криминальных картелей. Если выгорит, Мрадо выйдет в дамки.

В минусе: проект «Нова» уже успел пощипать братву, сербов в том числе. Горан недосчитался двух пацанов: сидели под следствием за какой-то налоговый крупняк.

Что до стокгольмского передела, расклад на рынке был таков: «Бандидос» согласились свернуть торговлю кокаином в центре и уступить гардеробы. Взамен могли отыграться на крышевании, особенно в южных пригородах. «Ангелы ада» получили на откуп контрабанду спиртяги по всей Центральной Швеции. За это жертвовали крышеванием. Финансовые же аферы могли мутить как прежде, без ограничений. Насер оказался упертым. Сказал: как мутил герыч, так и мутить буду. «Прирожденные гангстеры»: сирийцы грабили инкассаторов по всей Швеции. По этой части ни с кем и не пересекались. Зато обещали подзавязать с коксом в пригородах. Переместиться в северные районы. «Ебанутые по жизни» продолжали толкать план на юге, но сбавили обороты на севере.