Пройдя металлодетектор, позвонил Софи. Поболтали. Она была в курсе его поездки, знала, с кем едет. Через пару минут снова спросила:

— Так когда же ты меня познакомишь с друзьями?

ЮВе соскочил с неудобной темы:

— Можешь присоветовать какой-нибудь рулезный бар в Мейфэре?

Софи бывала в Лондоне столько раз, сколько Юве и Стокгольм-то не видел, прежде чем переехать туда. Скороговоркой перебрала точки. Поговорили еще: какую движуху замутил Джетсет, хороша ли новая пассия Ниппе, какие корки мочила под коксом Лолла. О товарищах ЮВе больше ни слова.

Он проголодался. Судя по вывескам, где-то есть кафе.

Нашел: та еще тошниловка. В меню три блюда: фиш энд чипе, спагетти болоньезе и жареная свиная котлета под беарнским соусом с картофелем фри. ЮВе встал в очередь за двумя семнадцатилетними неформалками в арафатках и натянутых по самые уши вязаных шапках. Девицы стали ныть, дескать, как так — нет ничего вегетарианского?

— Возьмите фри и соус, — пробурчала кассирша.

Фри активистки не взяли. Поныв еще, двинули к киоску — накупили «сникерсов» и газировки.

ЮВе заказал фиш энд чипе. Отошел, уселся, дожидаясь, когда выкрикнут номер его заказа.

Вытащил свежий номер «Café», купленный на автовокзале. Рассеянно пробежал глазами статью о новой «цветочной» линии мужской моды. Быстро пролистал журнал. Без интереса. Так, лишь бы пальцы занять.

Подали еду. Кричи, моя печень, — на рыбу с картошкой вывалили добрых полкило жирного майонеза. Стал есть. Решил: как дожую, позвоню матушке. Хотел рассказать ей о близких отношениях Камиллы с одним из педагогов Комвукса. Или о «феррари».

Много непонятного в этой истории. Нет, лучше ничего не говорить. А то мама бог знает что себе надумает. Лучше уж подождать, когда следаки докопаются до истины. Грамотно распутают клубок, не то что Юхан, с его доморощенными потугами. Найдут подходы. Разнюхают, допросят, разберутся. Выяснят, что сталось с Камиллой.

Объявили посадку. Народ выстроился перед выходом. ЮВе, порядком утомившись, мечтал поскорее плюхнуться в кресло и сладко выспаться. Пассажиров вывели на улицу. На ветру и жутком морозе погнали толпой к самолету. Наконец посадили. Даже стюардессы здесь были поплоше: не такие красивые, как в Арланде. ЮВе сел на свое место, сумочку «Прада» поставил на пол. Стюардесса попросила его убрать сумку с прохода. ЮВе заартачился. Начал было рядиться. Та рассусоливать не стала. Сумочка полетела на верхнюю полку.

Вот ты срань низкобюджетная! ЮВе поклялся про себя: отныне летать только бизнес-классом.

Провели инструктаж. ЮВе сидел, уткнувшись в журнал.

Взлетели.

Откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза.

Блаженство…

— Дзинь-дзинь! — закричал кто-то над самым ухом.

ЮВе оглянулся. Вздохнул: нет, видно, нынче не судьба. Как только проглядел их, когда садился? Позади него расположилась футбольная команда — толпа перевозбужденных недорослей. Один продолжал драть глотку, аж рожа покраснела. Остальные исступленно ржали.

Стюардесса решительно двинулась в сторону компании:

— Молодые люди, я могу вам чем-то помочь?

Горлопан ткнул пальцем в кнопку над сиденьем:

— А чё, я тыц-тыц, а она не тыцкается? Пришлось самому звонить.

Его камрады согнулись пополам.

Стюардесса окрысилась. Ответом ей был новый взрыв хохота.

Ну и денек! Слава богу, у ЮВе плеер с собой, — правда, и он не так чтобы выручил: музыку то и дело заглушало бодрое ржание.

Два часа спустя: сели в Станстеде. ЮВе поплелся за зевающим стадом сонных пассажиров; миновав паспортный контроль, подгреб к транспортеру, чтобы забрать багаж.