Выстрел. Мимо. В гипсокартонной стене дырень метр на метр. Пыль столбом.

Хорхе подскочил к мужику. Тот путался в спущенных штанах.

Рыдал. Умолял.

Хорхе стоял над ним. Приставив обрез к голове бедолаги.

Порылся в его карманах. Отыскал лопатник. В лопатнике права.

Прочитал вслух: Торстен Юханссон.

— Так, ты меня не видел.

Мужик всхлипывал, пластаясь по полу.

Только эти всхлипы и нарушали тишину в апартаментах.

— Давай свою мобилу. Лег на пузо. Руки за голову. Хочу одну темку пробить.

Мужик не шелохнулся. Так и валялся в позе эмбриона. Уткнувшись лицом в ладони, прижав колени к животу.

— Ты по-шведски не понимаешь? Делай, что говорят. Ну!

Мужик распрямился. Лег ничком. Пошарил в заднем кармане. Достал мобильник. Отдал Хорхе. Сложил руки на голове.

— Ты меня не видел, — повторил Хорхе.

Обошел номера. В одном нашел девку — сидела на корточках к стене передом, спрятав голову между коленей. Другая, не Надя.

Хорхе вернулся в холл. Даже не взглянул на месиво. Прошмыгнул мимо трупов. На кухню.

А там бедлам. Белый деревянный стол, стул с металлическими прутьями и мягким сиденьем. Сплошь в кофейных пятнах. На холодильнике магнитом пришлепнута реклама одной из халлонбергенских пиццерий. Сам магнит — агитка предвыборной кампании социал-демократов 2002 года.

На столе ноутбук. Как и думал Хорхе.

А главное — включенный. Хорхе сел на стул. Комп работал от сети. Задача: если выдернуть шнур из розетки, комп сразу сдохнет или переключится на батарею?

Что до компьютеров, Хорхе был тот еще чайник. Но чайник чайником, а даже он понимал, что девайс может быть запаролен на входе. Если да, облом — потом хрен откроешь.

Проблеск мысли посреди кокаинового душняка: надо валить отсюда, времени в обрез. Не наследить бы.

Вроде чисто.

Рискнул — выдернул шнур.

Глянул на экран.

Господь тебя любит, мой мальчик.

Комп не отрубился.

Скачками на выход. Через холл. Уже потянулся к ручке входной двери, вдруг где-то зазвонил телефон. Хорхе узнал рингтон: «Сони-Эрикссон», «Старый телефон» — так дребезжали старые дисковые аппараты. Чья-то мобила. Либо у гориллыча, либо у мамки, а может, у клиента или у девки. Проверил у клиента. Нет, не у него. Прислушался. Кровищи-то! Повсюду — на стенах, на полу. А, вот где. Звук доносился из кармана гориллыча.

В одной руке дробовик. В другой комп. Не изловчиться. Положил комп на пол. Пошарил у гориллыча в кармане пиджака. Есть. Вибрация.

Достал телефон. На дисплее инициалы — «К. Джс.». Кто же, как не этот мудак Джетсет.

— Йес, — ответил Хорхе.

— Приветики, это я. Можешь подогнать ко мне домой ту, которая со знатными грушами? Пусть возьмет такси.

Хорхе оторопел. Чувачок-то, походу, в жопу пьян. Как ответить? Притвориться сутенером?

Кое-как отбрехался, промямлив:

— Ее щас нету.

— Бля, вот облом!

В голове одна мысль: надо как-то вывернуться. Как-то закруглиться.

— Э, а когда у нас ближайший крутой движняк?

— Хех, сам мутишь и сам же спрашиваешь? Двадцать девятого, через две недели. А эта, с грушами, ее чё, реально нет?

Каша во рту у Джетсета хуже, чем у боксера после нокаута.

Тут Хорхе озарило:

— Реально, извини. Слышь, еще чё. Лох тут один намылился на двадцать девятое.

— Не, забей. Там под завязку.

— Говорю тебе. И Ненад дал добро. Просто чтоб ты в курсе был. Кодовое имя — Даниэль Кабрера.