Бармен даже не посмотрел на бумажку. Занялся коктейлем: смешал клубнику со льдом в миксере.

Хорхе играл по-крупному. Либо они страхуются — забирают мобильники на входе. Либо из вежливости просят. Вдруг получится.

— Все путем, — сказал бармен, протягивая чилийцу телефон.

— Я звякнуть отойду. Где потише. Лады?

— Лады.

Шаришь, Хорхелито.

Взял мобильник. Перевернул. Так и знал. Есть у южков и мажоров одна общая черта: и те и другие повернуты на гаджетах. К кому из них относился мажор — не важно. Важно, что Хорхе угадал. Мобильник был со встроенной фотокамерой.

К делу. Бдительность гостей к тому времени притупилась до предела. Секьюрити тоже подрасслабились, когда гости начали рассасываться из зала по номерам.

Хорхе притворился, что звонит. Трубу не прижимал, держал на расстоянии. А сам снимал, снимал, снимал. Беспрерывно отщелкивал кадр за кадром. Даже если бармен засек — по барабану. Глянул, что получилось. Фотки вышли галимые, со вспышкой снимать не решался. Света мало, расстояние большое — темные и расплывчатые пятна. И не скажешь, что это люди.

Забраковал. Стер снимки.

Подобрался поближе к креслам.

Мудрено.

Решил рискнуть. Вытянул трубу перед собой. Нащелкал новых фоток. Глянул. Получше, но резкость все равно отстойная.

Для верности. Отыскал в меню «mms». Выбрал пункт «передать изображение». Скинул первую фотку на свой почтовый ящик в «Хотмейле». Следом еще две.

Поднял глаза. К нему бежал бармен. С ним — охранник со входа.

Блядь.

Скинул еще две фотки.

Улыбнулся.

Вернулся в основное меню. Отдал мобильник.

Бармен заорал, пытаясь перекричать музыку:

— Ты ж сказал, что выйдешь! Ты чё творишь?

Хорхе включил дурака:

— Да нормально все. Я ж так, потрещать чуток. Я ж здесь все время был.

Охранник напрягся:

— Вы же знаете, что с мобильником нельзя.

Хорхе повторил:

— Да говорю же, потрещал чуть-чуть с компаньоном. В чем проблема? — И с понтом, чтобы развеять последние подозрения, сказал: — Хочешь, решим ее вместе со Свеном Болиндером?

Охранник замялся.

А Хорхе брал нахрапом — там, у ворот, ведь выгорело.

— Пойдем-пойдем. Спросим Свенчика. Скажем ему, что ты не разрешаешь мне звонить по делам.

И Хорхе махнул рукой в сторону кресел. На одном из них валялся Болиндер, слившись в жарких объятиях с какой-то соской лет семнадцати, а то и помоложе.

Охранник стушевался пуще прежнего.

Хорхе добил его:

— А то ему скучно сейчас, то-то нам обрадуется.

В воздухе запахло жареным.

Бармен уставился на охранника.

Тот струхнул. Извинился. Удалился.

Хорхе виду не подал. На самом деле душа ушла в пятки.

Надо бы сваливать подобру-поздорову.

Ретировался к гардеробу.

Гардеробщица, отдавая ему куртку, выдохнула с каким-то непонятным акцентом:

— Узе уходис? Заль, красавцик!

Хорхе не ответил.

Схватил куртку.

Был таков.

Охраны не видать.

Завел машину. Подъехал к воротам.

Полпервого ночи.

Ворота открылись.

Выехал на дорогу.

Вон из Смодаларё.

Вон из этого гнойного гадюшника времен Пиночета.

Они думают, что отрываются по-королевски.

Идите на хуй!

Король тут Хорхе.

Заманчивая перспектива — вести дважды двойную игру. И чудно, и трудно: держать в уме всю лапшу, которую навешал другим. Пожалуй, готовясь к экзаменам, придется штудировать не лекции по внешнему финансированию, а разложить по полочкам собственное вранье, чтобы не запутаться в нем самому.