План действий на сегодня: Мрадо и Ратко становятся позади, впереди стоит Патрик, решает вопрос.

Дело требует деликатности. За любой косяк Мрадо могут кинуть предъяву. Приближенные Радована ожесточенно бились за благосклонность босса. Соперники Мрадо — Горан, Ненад и Стефанович. При Йоксо-то сербы жили по-другому: дружно. Рука руку мыла.

Стокгольмские гардеробы бывают трех видов. Первые платят дань Радовану, вторые — другим бригадам вроде «Ангелов ада» или королю халдеев Йорану Буману, а последние — с переменным успехом отстаивали свою независимость. Вот с ними-то и напряг. Приходилось действовать на свой страх и риск.

Начали с «Тиволи» на Хурнсгатан. Точка Радована. Патрик подошел к гардеробщице. Мрадо кивнул ей. Старая знакомая. Положил руку Патрику на плечо:

— С этой я сам утрясу. Я ее знаю.

Все прошло без напрягов. Девушка успела выдать сто шестьдесят один номерок. Вечер только-только начался. Глянул в кассу. Походу, все сходилось. Ничего не зажилила.

Вышли. На другой стороне улицы «Мари Лаво». Точка Йорана Бумана. Туда смысла соваться нет. До поры до времени…

Выдвинулись к Шлюзу. Ночная прохлада. Дорогой Ратко рассказывал, как собирается прокачать плечевой пояс. Будет жрать тунца и курятину: много белка и мало жира. В сочетании с анаболиками. Делать двойные подходы. Делился свежими мыслями, как эффективнее организовать тренировку.

Мрадо смерил товарища взглядом. Мышца кое-какая имеется, но до Мрадо ему еще качаться и качаться.

Патрик признался, что за весь год мороженое ел раза два. Не позволяет себе ничего лишнего, разве что пиво.

Мрадо тем временем задумался. Ох, не тем у парней башка забита. Сам все о дочери думал, о Ловисе. Живет с его бывшей, с Анникой. По официальному решению Мрадо мог видеться с дочкой с вечера среды до вечера четверга. Маловато, но все равно то были самые желанные дни. Время находил без проблем, благо «специализация» позволяла: рэкет, наркоторговля, замесы. Целый день мог ходить с дочкой по паркам, кукольным театрам, смотреть новые диснеевские мультики. Лопали пиццу, смотрели видик, читали детские книжки на сербском. Мрадо мог по совести сказать любому: я — хороший отец. Вот только побыть с дочерью подольше ему не давали. Семейное право, Анника, общество, люди — никто не верил, что серб способен нормально заботиться о ребенке. Такой гон!

Надо как-то угомониться. Больше общаться. Больше времени уделять Ловисе. Завязывать с уголовщиной.

Прошли по Гётгатан. Прошмонали точки. Большинство покорно платило, некоторые артачились. Патрик рулил. Входил. Мрадо с Ратко становились поодаль, оставаясь на виду. Руки на груди. Патрик тут же вызывал хозяина. Втолковывал ему выгоды. Патрик: джинсы и футболка в обтяжку, легкий армейский куртец, бритая башка, исполосованная шрамами. Синие наколки на бычьей шее.

Обосраться можно со страху.

— Отвечаю: другие банды и бригады вас не тронут. А то у вас так и будут кассу с гардероба отжимать, вам это надо? А мы гарантию даем. А надо больше курток снять с клиентов, так мы и в этом пособим. У нас мыслей путевых много, как повысить доходность вашего гардероба и т. д., и т. д., и т. д.

Многие втыкали сразу. Те, по чью душу уже приходили. Соглашались без вопросов. Народ не хотел связываться с сербами. Кто-то отказывал. Патрик особо не наезжал. Говорил, что зайдет еще, советовал подумать. Хозяева понимали — деваться некуда: откажешь этим, ищи защиты у тех.

Прошли Гётгатан. Вышли к Медборгарплатсен. Час ночи. Многие точки уже закрывались. Из открытых заведений оставались «Шнапс», «5десят4верка», «Мельница», «Зеленый охотник», «Мондо», «Гетский погребок», чуть дальше — «Метро» и «Восток 100».