Обстановка накалена до предела.

Мрадо потянул за собой Патрика. Ратко помог.

Патрик нехотя уступил. Поплелся внутрь.

Уф, отлегло!

Гардеробщики отбились.

Мрадо заказал пиво. Сели.

Музыка заглушала разговор.

Патрик склонился к Мрадо:

— Чё за дела, а?! Мы чё, утремся теперь, а? Чё меня увел?

— Остынь, Патрик. Я тебя хорошо понимаю. Мы с ним еще перетрем, только не при гостях. Когда его дружков рядом не будет. А то непонятка выйдет. Слушай, чего скажу. Щас мы посидим, расслабимся. Он придет побазарить. А может, забудет. Но мы-то не забудем: гнида эта полюбасу отлить пойдет или домой свалит. А мы опаньки — и пересечемся, типа побазарить надо. Ну и втолкуем ему, что почем.

Эти слова подействовали успокаивающе. Патрик даже повеселел. Ратко похрустывал суставами.

Расслабились. Мрадо пил светлое. Запенивал телок. Осматривал интерьер. Краем глаза следил за вышибалой. Специально сел на место, откуда проглядывался гардероб. Но лишний раз в ту сторону не смотрел. Ждал, когда все уляжется.

Еще раз поговорили о плечевом поясе Ратко. Обсудили допинг. Мрадо выдал кое-какие мелкие секреты Радована, хотя не стоило. Патрик рассказал, как на прошлой неделе пострелял из «магнума»: сильно ли отдает, тяжело ли жать на курок, велики ли отверстия от пуль.

Патрик спросил о сокровенном:

— А сколько человек ты завалил, Мрадо?

Мрадо (насупившись):

— В девяносто пятом я был в Югославии сам знаешь где. Выводы делай сам.

— Не, меня интересует в Швеции?

— О таком разве говорят? Я просто решаю проблемы, чтобы дело наше шло как по маслу. Мотай на ус, братан, главное — это бизнес и преданность мистеру Р. Иногда лучше молча делать, что говорят. Сидеть и жалеть о том, что сделал, не по мне. Хотя и гордиться тут нечем.

Патрик не отставал:

— Типа?

— Запомни еще вот что. Меньше языком колыхай, больше делай. Нет-нет да и испачкаешь руки. Ну что сказать? К примеру, доводилось приходовать товарищей за то, что ссучились, или там прошмандовок, которые отрабатывать не хотели. Всякое разное, но писать об этом в первых строках автобиографии я бы не стал.

Патрик притих. Дошло. Есть вещи, которые не принято обсуждать.

Сменили тему.

Так убили час.

Веселье между тем нарастало.

Гардеробщик оставался на месте. На часах четверть третьего. Закрывалось заведение в четыре. Ждали. Народ стоял на ушах. Мрадо пил минералку. Патрик заказал шестую кружку пива. Его уже порядком развезло. Ратко налегал на кофе. Патрик опять вспомнил, как неласково их встретили в дверях. Накачивал сам себя. Представлял, как вломит этому гнойному пропидору. Размажет по стенке. Как этот гондон будет рыдать. Ползать. Умолять. Стонать.

Мрадо успокаивал его. Но сам глаз не спускал с гардеробщиков. Те ухом не ведут. Походу, конкретно тупые, не втыкают, с кем имеют дело.

Минул еще час.

Ждали. Базарили.

Вот один гардеробщик, тот, который впереди стоял, наконец снялся с места.

Патрик осушил кружку. Встал. На вид ничего, не сильно бухой, оценил Мрадо. Поднялся тоже, встал рядом. Лицом к лицу.

Глаза у Патрика навыкате. Изо рта разит. Спичку поднеси, кабак рванет похлеще бензоколонки.

Потряс Патрика за мордасы. Пытаясь перекричать гвалт, громко спросил:

— Ты в норме?

Патрик кивнул. Показал в сторону туалета. Отлить хочет, еще бы — столько пива выдул!

Ушел.

Мрадо сел. Ратко посмотрел на него, склонился через стол. Поинтересовался:

— Куда это он?

— Отлить.

Вдруг шальная мысль: твою мать, как же я сразу не допер! Там же в сортире гардеробщик, а Патрик пошел следом без Мрадо и Ратко.