Прыщавые гопники пытались брать охрану на понт. Биржевые маклеры совали ей мятые пятихатки. Педовки предлагали отсосать. Без толку, все получали от ворот поворот. Унизительно! — никто не произнес этого слова, но у каждого, кого не пустили за бархатную ленту, оно вертелось на языке.

Наша компания целых пять минут протискивалась к охране. Одни в очереди были понятливей, охотно расступались перед властными жестами счастливчиков, другие, наивно полагающие, что в мире есть справедливость, стояли стеной. Норовили двинуть локтем, оттеснить.

Ниппе кивнул одному из вышибал.

Самоуверенность, с которой он это сделал и которую так стремился перенять ЮВе, сработала безотказно. Сим-сим открылся. А унижение — удел тех, кто остался за бортом. Кайф от такого чувства сильнее, чем от секса.

За кассой их принял высокий симпатичный блондинчик — Карл. Тусовщик в кубе. К нему и погоняло соответствующее приклеилось — Карл Джетсет. Он на пару с компаньоном владел «Хармой», наипервейшим из гламурных ночников шведской столицы.

Ниппе распахнул объятия:

— Салют, Калле! А у тебя все мегакруто, как всегда. Такой аншлаг! Шикарно.

— Да уж, грех жаловаться. Сам Аф Дранглер нынче гуляет — снял клуб на всю ночь, публика — цимес! Вам-то столик хоть достался?

— Аск! Как обычно.

— Ну и отлично. Вот позже и поболтаем. Отдыхайте, мальчики! — И Калле юркнул внутрь.

Ниппе на миг потерял самообладание. Стоял точно оплеванный, рожа злая как у черта. И фиг бы с ним, подумал ЮВе, главное — теперь впустят.

Кассирша узнала Ниппе. Махнула: проходите, мол.

Зал был заполнен едва наполовину.

Ниппе и ЮВе переглянулись. Заржали. Снаружи послышались окрики охраны: «Куда? Клуб битком. Сегодня пускаем только постоянных клиентов».

Час спустя, постелив под колени туалетную бумагу, Ниппе склонился над крышкой унитаза.

Рядом стоял Путте — украдкой покуривал «Мальборо лайт» и пытался унцать вслед за евротехно, доносившимся с танцпола:

— И отчего у них в «Харме» сплошное евротехно крутят? Нельзя, что ль, помелодичней чего поставить, ар-эн-би там или хип-хоп? Да хоть бы старую добрую попсу типа «Мелоди-клаб»? Так нет же: одно пошлое, безумно занудное мейнстрим-парти-евротехно. Тоска, короче.

ЮВе иногда бесило, что Путте косит под музыкального гуру. Коллекция из восьми тысяч mp3, забитых на винчестер, обязывала бесконечно гундеть на тему пошлости чужих вкусов.

— Да ладно тебе ныть-то, — возразил ЮВе. — Ведь понтовый дискач.

На опущенную крышку унитаза Ниппе положил зеркало. Антураж неряшливый: подпалины на крышках и повыше, на бортах кабинок, — посетители убегали в туалет, чтобы курнуть тайком, и нет-нет да и забывали сигареты, увлекшись кое-чем еще. Например, растягивали дорожку, трепались по мобильнику, ссали или отсасывали. Когда ЮВе зашел помочиться, ему показалось, будто изюм по крышке унитаза рассыпали.

ЮВе достал пакетик, насыпал на зеркало три горки, примерно треть пакетика.

— А что, на этой неделе снова ты покупаешь? — слегка удивился Ниппе.

— Я. Только у другого чувака.

— Дешевле, чем у турка, что ли?

— Не особо, просто чувак симпатичней, — соврал ЮВе.