— Дешевле, чем у турка, что ли?

— Не особо, просто чувак симпатичней, — соврал ЮВе. — Чурек этот совсем несговорчивый стал. Я сегодня много взял. Если надо кому, скажите, пусть ко мне обращаются.

Ниппе замастырил три дорожки.

— Круто. Меня уже от вида дорожки штырит. Нынче, братцы, пойду на рекорд. Три отсоса, не меньше.

ЮВе поглядел на него:

— Ой, вряд ли! Помнишь, как тебе две по очереди отсосали, я еще тогда решил: это твой предел.

— Фигня, сегодня я играю в высшей лиге. У меня кукан на взводе. А как закинусь этим чудо-порошком, держите меня сорок человек. Три бабы отведают моей елды как с куста.

— Жжешь. Так заходи тогда, или где?

Путте затушил окурок о крышку. Еще одна изюмина.

— Йес, май френд, зайду. Сюда, а лучше в женский. Лето, ах лето, Хумлапарке, девчонки — короткие юбчонки.

Как ЮВе хотелось быть похожим на Ниппе, некоронованного короля минетов — принца Стурепланского. Благодаря самоуверенности, выпестованной большими трудами, Ниппе в любой ситуации был удивительно невозмутим. Правда, иногда ЮВе казалось, что все это напускное. То ли Ниппе всерьез верит в то, что он божий дар для телок, то ли просто хороший актер, убедивший всех, что верит. Да и какая разница, если все равно сумел создать себе имидж человека, о котором только и говорят повсюду. Вот бы и ЮВе такую славу. Такую, да не такую — больно уж недалекий этот Ниппе.

Ниппе вынул из кармана сотенную. Свернул купюру на голливудский манер, нагнулся и вдохнул порошок с зеркальца.

За ним закинулись ЮВе и Путте.

Вштырило с ходу. Белый динамит.

Не жизнь — малина!

Вернувшись на танцпол, он потерял приятелей из виду. Музыка долбила по ушам. Боб Синклер придушенным голосом пел про «Love Generation». В углу пыхтела дым-машина. Вспыхивал стробоскоп. Мир, нарезанный кадрами из видеоклипа. Кадр намба уан: телки top of the line. Кадр намба ту: телка заламывает руку за голову. Кадр намба фри: та же телка, нос ЮВе утонул в ее декольте.

«Харма» — чистой воды булкотряс для мажоров.

Раздухарился, расколбасился. Словно его заправили девяносто восьмым бензином. Хотелось плясать, дрыгаться, вихляться, обниматься. Но больше всего — кончить. Елда стояла столбом, хоть зови кошаков когти об нее точить.

Ноги дрыгались, почитай, вдесятеро пуще обычного.

Картина маслом: он лучше всех, ядреней всех, умнее всех. Круче всех. Он всем еще покажет.

Подвалила другая девица. Чмокнула в щеку. Прокричала в ухо:

— Ой, приветик, ЮВе! Как сам? Как вы оттянулись в позапрошлые выходные?

ЮВе откинул голову. Прищурился:

— Софи! Такая кле-е-е-евая сегодня! Вы здесь всей бандой?

— Да, только Луизы не хватает, она в Дании. Пойдем за наш столик, поздороваешься.

Взялись за руки. Она подвела его к столу.

Окинул взглядом компашку. За столом сидели четыре обалденные красотки в таких топиках, которые не то что не скрывали, напротив — подчеркивали все прелести. Из цветов преобладали розовый, сиреневый, бирюзовый. Все — кто в лифчике «пуш ап» с гелевыми подкладками, кто в силиконовых чашках, в джинсах в обтяжку либо в мини-юбках.

Да садись уже, блин, ЮВе! — не зевай.

Ниппе уж тут как тут — сидел, облапив одну из девиц. Подбивал клинья, шутил, томно заглядывал в глаза. Интересно, какая по счету? — подумал ЮВе. Неужто вторая? Да хрен там, когда успел бы?!

Подсел. На столе «подарочный набор» — поднос, уставленный напитками: пузырь водки в ведерке со льдом, банки с тоником «Швепс», имбирный лимонад, содовая и русский коктейль. ЮВе взял за правило: пей коктейли или шампусик.