Девочки: Софи, Анна, Лолла и еще пять незнакомых барышень. Породистых. С отличной наследственностью. И наследством — богатые папы и лучезарные мамы, ну или наоборот. Умели краситься. Правильно подобранный тональник, первоклассные тени, равномерно наложенная основа. Главное, не перебарщивали с автозагаром — мазались в меру. Со вкусом одевались, маскируя недостатки: раздобревший животик, не слишком осиную талию и слишком впалую грудь. Подчеркивая достоинства: изящную шею, полные губы, ноги от ушей. Спортивные, подтянутые стройняшки. Им фитнес-клубы — как собаке пятая нога, к гадалке не ходи.

Кого попало Густав не звал. Поэтому вдвойне приятно попасть в число избранных, даром что ЮВе до этого видел его всего раза три.

Лениво попивали шампусик, великосветско базарили ни о чем, неспешно оттягивались. ЮВе тащило так, что он из последних сил сдерживался. Скажут какую-нибудь чепуху, а его уж разбирает, будто ничего смешней отродясь не слыхал. Еще и Ниппе подмигивает, мол, — ЮВе, круто мы с тобой приторчали.

Пригласили за стол.

ЮВе очутился между Анной (эта у него частенько отоваривалась) и новенькой по имени Kappa. Беседа клеилась, обе любили поболтать.

Закуски подали заранее. ЮВе сразу смекнул, что поданные яства решительно не с этого стола. Гренки, сиговая икра «Калике», сметана, тонко нарезанный лучок. Саму по себе идею накрыть барский стол по-деревенски едва ли признали бы гениальной, кабы не внушительная прозрачная посудина в центре стола — в ней слезилось пять кило отборной сиговой икры, не меньше. Чревоугодие. ЮВе вывалил на свою тарелку верных четыреста крон.

Гунн подала горячее — седло косули под грибным соусом с печеной картошкой. ЮВе обожал дичь. Пили бордо. Анна сказала, что у ее родителей есть винные погреба. На десерт подали шербет из ежевики и малины. ЮВе поклялся себе: через десять лет заведет себе такую же Гунн. Умопомрачительные кулинарные изыски!

Настроение улучшалось по мере опустошения бутылей, вносимых Гунн. Покончив с десертом, Густав обошел гостей с запотевшим пузырем «Grey Goose», наполнив широкие стопарики ледяной водочкой. Стало еще жарче.

Барышни засматривались на Джетсета и Ниппе. Вечно этот Ниппе!

ЮВе клеился к Софи.

Та не клеилась.

Комната была совсем не комнатой. Скорее салоном. Или столовой. Вот такой ширины, вот такой высоты, с чудовищно пафосной обстановкой. На потолке две люстры с парафиновыми свечками. Багровые обои в широкую полоску двух оттенков. На стенах модернисты, некоторые, вероятно, очень даже ничего.

ЮВе и Софи как раз на неделе сходили в Музей современного искусства. ЮВе, правда, был тот еще искусствовед, зато Софи призналась, что любит богатство цветовых сочетаний и потому без ума от модернизма. За несколько дней до похода в музей ЮВе успел проштудировать информацию о висевших там экспонатах: хотел удивить. И, сам того не подозревая, получил кое-какое представление о мастерах. Вот, кажется, висит Кандинский. А это огромное полотно с тремя приглушенными цветовыми полями, гармонично сочетающееся с бордовыми обоями, наверное, Марк Ротко.

Стол убран стильно и изысканно. Белая льняная скатерть, отглаженные зеленые льняные салфетки в кольцах серебряных салфетниц. Старинные подносы для графинов. Сверкающее столовое серебро, хрусталь — уровень!

ЮВе был в восторге.

Вели беседы. Мальчики обожали звук собственного голоса. Джетсет заливал, Ниппе острил невпопад, Фредрик генерировал бизнес-идеи. Всё как всегда.

Анна принялась рассказывать о последней поездке в Сен-Мориц. Рассказ был бы короче, если б она не ваксила губы блеском после каждого предложения. Они с подружкой затусили там с игроками поло, их команда ежегодно наезжала в те места, чтобы погонять в поло на льду альпийского озера. Вообще они служили в лондонских банках, а поло так — маленькая отдушина.