Вышли. Музыка с верхнего этажа разносилась по всей улице.

ЮВе сказал:

— Странно, никто не жалуется на именинника. Он что, всех соседей сбагрил в «Гранд-отель»?

Она (с улыбкой Джоконды на устах):

— А может, им музыка понравилась.

Пошли. ЮВе в непонятках. Играет с ним? Прикалывается? Такой разворот на сто восемьдесят градусов — сперва сторонилась, будто в нем меньше прикола, чем в беспонтовом пиве, теперь вот тянет куда-то.

Шли-шли, она вдруг остановилась. Вид такой, будто сказать что-то хочет. Сердце у ЮВе сделало кульбит.

— В самом деле, пойдем ко мне пить чай.

Сбыча всех мечт?

Прошли улицей Линнея, мимо стекляшки «7-Е1еуеп». Внутри человек десять, только что от Джетсета, заправлялись хотдогами. ЮВе сделал вид, что их не знает, чего людей зря стремать?

Дорогой молчали на пару, не так, как обычно. Так, молча, и добрели до дома Софи.

Зашли в квартиру на Грев-Турегатан, маленькую однушку — тридцать пять квадратов. Софи пошла на кухню. ЮВе не втыкал: они что, реально будут гонять чаи? Ни целоваться, ни ласкаться, ни обниматься, ни болтать потом ночь напролет. Ах, как же хотелось затащить ее в кроватку, даже сильнее прежнего!

Таска от кокса была на исходе. Вдруг родилась идея. Заперся в туалете, пустил воду. Чтоб шумела. Выпростал писюн, стал надрачивать. Как в фильме «Все без ума от Мэри». Представил голую Софи. Через две минуты кончил. Отличная профилактическая мера — теперь, если выгорит с Софи, сможет продержаться подольше.

Открыл дверь, вышел.

Софи стояла у кровати. С одного плеча сползла бретелька. Призыв к действию?

Она выразительно глянула ЮВе в глаза, словно удивляясь: кого ждем?

Он приблизился на два шага, расстояние до ее лица сорок сантиметров. Ждал ее реакции? Давай же, чертов трус! Даже теперь, получая от нее все мыслимые и немыслимые импульсы, он мялся перед ней в нерешительности. Нервничал, робел. Боялся облажаться, сжечь все мосты. Упустить шансы на будущее. Софи сделала шажок. Носы их соприкоснулись. Он надеялся, она не заметит: его сердце колотилось с частотой двести тридцать ударов в минуту.

Чмокнула его. Ух, наконец-то!

Улетел. Поплыл в экстазе.

Обнял. Поцеловал в ответ. Вкусная, вкусней не бывает: аромат сигарет, ликера и Софи. Повалились в кровать. Бережно снял с нее топик. Ладонями, поверх бюстгальтера, обхватил груди. Она лизнула его в шею.

Опустил руки на джинсы, потрогал ягодицы. Расцеловал шею, грудь, живот. Расстегнул ее узкие джинсы, насилу стянул. Поцеловал в ямочку у самого паха. Софи застонала. Ему и присунуть было невтерпеж, и растянуть удовольствие хотелось. Тут Софи сама сняла с себя стринги. Р-раз — в своем стиле. Он целовал вокруг устья, рукой же принялся ласкать левую грудь. Легонько ущипнул за сосок.

Спросил:

— Там поцеловать можно?

Ему сладко промычали в ответ. Едва касаясь языком, стал лизать губы. Потом проник языком внутрь, неторопливо вращая им. Сперва по кругу, затем вверх-вниз. Не верил своим глазам. Она тащится от его ласк?! Она стонет от его ласк?!

Софи притянула его к себе, перевернула на спину, оседлала. Сорвала рубашку. Сорвала штаны. Взяла в рот. Жадно присосалась. ЮВе украдкой наблюдал, пытаясь записать эту картинку на жесткий диск в своей голове: он с Софи.

Встал. Боялся кончить прежде времени. Она, не отпуская член, зачем-то потянулась к ночному столику. Пошарила. Чего это она? — недоумевал ЮВе, которому уже не терпелось приступить к делу. Вернулась в исходное положение. Достала из упаковки презерватив.

ЮВе напрягся — терпеть не мог резинки.

Спросил:

— А это обязательно?

Она:

— Ты чё, прикалываешься? Конечно.

Он пожалел, что заговорил об этом.