ЮВе обожал аперитивчик. Беседы золотой молодежи. Атмосферу. Его друзья умели жить красиво. Прекрасно выглядели. Шикарно одевались. ЮВе равнялся на них.

Рубашки: одна от «Пола Смита», одна от «Диора», одна из Лондона — сшита в ателье на Джермин-стрит. Еще одна — из Франции, марки «АРС», с воротником на пуговицах и двойными манжетами. На ногах: у двоих шведские джинсы «Акне», на одном — джинсы «Гуччи» с узорными швами на задних карманах. У последнего черные штаны из хлопка. Роскошные пиджаки. Первый — «Баленсиага», весенняя коллекция, двубортный, коричневый, слегка укороченная модель с «дасслоком» — двойными шлицами сзади. Второй — «Диор», приталенный, в бледно-меловую полоску и с двойным карманом с одной стороны. Третий — с иголочки, от лучших лондонских портных с Сэвил-роу, лацкан с рельефной отстрочкой и красная подкладка, чистая чесаная шерсть марки «Супер-150», лучший материал из тех, что можно купить за деньги. Отличительное свойство дорогого пиджака: послушная подкладка, она не провисает. Подкладки мягче, послушней и комфортней, чем на этом пиджаке, не сыскать ни в одном шведском бутике.

Один мальчик пришел без пиджака. ЮВе недоумевал почему.

Наконец, обувь: «Тодс», «Марк Джейкобс», лоферы от «Гуччи» с классической позолоченной пряжкой, хит сезона — спортивные туфли на резиновой подошве «Прада» с фирменным красным логотипом, составляющим часть пятки. Изначально разработаны для яхтсменов «Прада», участвовавших в кругосветной регате.

Черные точеные ремни из кожи. «Хуго Босс». «Гуччи». «Луи Виттон». «Корнелиани».

ЮВе прикинул общую стоимость барахла: семьдесят две тысячи триста крон. Эксклюзивные часы, печатки и запонки не в счет. Нехило.

На столе выстроились «Джек Дэниэлс», «Ванилла-водка», джин, полбутылки швепса, кока-кола и едва початый кувшин яблочного сока — кто-то предложил сделать яблочный мартини, но с трудом осилил стакан.

Собравшиеся постановили единогласно: дома не нажираться. Вот дойдем до кабака, там догонимся. В «Харме» уже заказан столик. Телки включены в счет.

Какая атмосфера! какие сливки общества! какой замечательный дух товарищества! — восхищался ЮВе. Какие парни! Стокгольмская ночь покорно лежала у их ног.

Взглядом пробежался по комнате. Трехметровый потолок. Толстый слой лепнины. Два кресла, серый диван на «родном» ковре. Четыреста тысяч микроскопических узлов, вытканных юной невольницей на цепи. На диване разбросаны глянцевые журналы — гламур, авто и яхты. У одной стены три приземистых шкафа из «Hyp диска галлериет». Один забит компакт-дисками, видеокассетами и DVD. Во втором — музыкальный центр «Пионер» — сам невеличка, а звук чумовой. По углам развешаны четыре миниатюрные колонки.

В последнем шкафу — книги, журналы, папки. Была здесь «Родословная книга шведского дворянства», полное собрание сочинений Стриндберга, школьные ежегодники. Хм, собрание сочинений Стриндберга — наверняка подарок от родителей Путте.

Широкая, плоская и безумно дорогая плазма.

В комнате не разувались, как принято в высоких домах. Собственно, приличные дома тем и отличаются от домов поплоше. В целом можно выделить три типа гостей. Первый не разувается, и поступает верно: бродить по дому при полном параде и… в носках — отвратнее картины не придумать! Второй сперва помнется, пожмется да посмотрит, разуваются ли другие.