Стали звонить с мобилы Серхио. Мрадо снова взялся за пальцы. Предупредил:

— Один лишний звук, и рука тебе больше не понадобится.

Первый номер не ответил. Мрадо пробил по записной книжке. Всего три номера: Эдди (моб.), Эдди (дом.), Эдди (раб.). Набрали на домашний. Эдди взял трубку. Беседа шла на испанском. Мрадо старался следить за ее ходом. Надеялся, что Серхио не просек развода: Ратко шарил по-испански примерно так же, как Серхио по-сербски. Но как ни силился Мрадо, уловил разве что пару междометий. Серхио записал что-то со слов Эдди на обратной стороне конверта. Ратко заметно вспотел. Дергается, что ли? Никита угомонилась. Соседи не парились. Время застыло на месте.

Серхио договорил. Сказал с безучастным лицом:

— Эдди говорит, Хорхе свалил с его хаты в тот день, когда меня вызвали к следаку. Пошел куда глаза глядят. Сказал, будет ночевать в парке или в ночлежке, нароет лаве.

— А где гарантия, что ты не врешь?

Серхио вспылил. Вернулась былая борзость:

— Я тебе не «Трюгг-Ганза», жирный придурок. Нужны гарантии — вали в страховое агентство.

Мрадо схватился за безымянный палец.

Сломал его.

— Не груби мне. Скажи так, чтоб я тебе поверил, а то всю клешню изломаю.

Серхио закричал. Завыл. Запричитал.

Через несколько минут успокоился. Потух. Говорил отрешенно, себе под нос.

— Хорхе оставил Эдди записку. Шифрованную. Мы с Хорхе придумали шифр. Несколько месяцев назад. Эдди зачитал. Можете сами у него спросить. Если мне не верите. Только не трогайте больше, пожалуйста.

Мрадо кивнул. Серхио подал ему конверт, на обороте которого написал: «Pq vgpiq kt. Vxgtoq gp nc ecnng. Rxg. Fkgu og caxfg». Абракадабра какая-то. Тайнопись. Походу, расшифровать будет нетрудно. Серхио пояснил. Проще простого, берешь испанский алфавит и передвигаешь каждую букву на две назад. Получается: «No tengo donde ir. Duermo en la calle. Que Dios me ayude». Мрадо велел перевести. Серхио недоуменно покосился на Ратко.

— Да не шарит он, — признался Мрадо.

Чилиец перевел: «Мне надо уходить. Буду ночевать на улице. Да поможет мне Бог!»

Домой Мрадо и Ратко ехали в тишине.

Мрадо:

— Чё, думаешь, перебор?

— Чё, думаешь, китайцы едят рис? — раздраженно съязвил Ратко.

— Не загоняйся. Не пикнет. У самого рыльце в пушку.

— По-любому не надо так нарываться. Соседи могли услышать.

— Да у них, походу, каждый день такая ботва.

— Хрен там. Так визжал, покруче боснийской прошмандовки.

— Ратко, сделай одолжение…

— Чё?

— Ничё, никогда больше не учи меня, как надо, понял?

И Мрадо повел машину дальше. Высадил Ратко в Сольне. Обратно к подружке. Позавидовал приятелю: у него вон хоть какая-то жизнь.

Итак, по новым сведениям, чилиец подался восвояси. Бомжует или спит в ночлежках. Но сейчас на дворе дубак. Если Хорхе дружит с головой, то ночует где-нибудь под крышей. Скорее всего, в ночлежке.

Мрадо позвонил в справочную. Узнал номера и адреса трех приютов в Стокгольме. Два — при Стокгольмской городской миссии: «Сова» и «Ночная кошка». Третий — «Каризма-кэр» на Фридхемсплан.

Поехал в «Каризма-кэр».

Позвонил. Вошел. Маленькая приемная. Напротив стола дежурного администратора огромная информационная доска с рекламой бесплатной социальной газеты «Ситуашун Стокгольм»: искали распространителей. Курсы Народной школы: скидки для бездомных. Брошюры с информацией о пособиях и социальных программах. Фотографии из социальной столовой Армии спасения.