Когда возница рывком остановил большую черную карету, все пассажиры поспешили выйти, чтобы размять ноги. Джапоника намеренно ждала, пока не останется в экипаже одна. Ей хотелось незаметно стряхнуть с себя дорожную пыль, произвести хорошее впечатление на домочадцев. Поверенный в делах семьи обещал Джапонике, что по прибытии в Портсмут ее встретит карета Шрусбери, но из-за шторма корабль, на котором она плыла, остановился в порту на западном берегу Корнуолла. В Фалмуте не нашлось ни одного частного экипажа, который мог бы доставить ее к месту назначения, не стесняя присутствием других пассажиров.

— Все разобрали морские офицеры — из-за погоды много их оказалось в наших краях. Есть только дилижанс, мисс, который отправляется сегодня. Но если вы готовы подождать пару дней, то для вас найдется и отдельный экипаж, — объяснил ей клерк в транспортном агентстве.

Но Джапоника не желала терять ни минуты. Каждый лишний день, проведенный в разлуке с сыном, казался ей вечностью, и потому она решилась проделать путь длиной в двести миль в общественном транспорте.

Она вышла из кареты, опираясь на галантно протянутую молодым военным руку, изображая воодушевление и радость, которых совсем не испытывала.

— Удачи вам, мисс, — пожелал ей офицер, фамильярно сжав локоток, после чего лихо скакнул на подножку кареты.

Джапоника подняла саквояж и направилась к пожилому мужчине, одетому как слуга, который хмуро разглядывал ее, не делая попыток помочь с сумками. Кислая мина, казалось, навечно застыла на его вытянутой физиономии. Джапоника любезно улыбнулась:

— Добрый день. Я — Джапоника Форт…

— Кто она такая, Бершем?

Джапоника, вздрогнув от неожиданности, подняла глаза на обладательницу командирского голоса. На верхней площадке лестницы стояла высокая молодая женщина в кричаще ярком лиловом платье.

— Доброе утро, — поздоровалась Джапоника с женщиной.

К тому моменту, как она достигла подножия лестницы, к первой присоединились еще четыре девушки. Они были одеты слишком вычурно. Можно было подумать, что все пятеро только-только побывали в потасовке, поскольку прически у них были страшно растрепаны, а платья были перемазаны и измяты. Быть может, служанки решили «принарядиться», чтобы произвести на гостью хорошее впечатление? Но откуда им известно о ее приезде?

Не зная, как представиться, Джапоника решила действовать напрямик:

— Я — Джапоника Эббот, жена покойного лорда Эббота.

— Господи! — закричала самая низенькая и пухлая. — Это она!

— Наша новая мачеха? — переспросила самая младшая. Не удостоив Джапонику взглядом, та самая, высокая, в лиловом, громогласно крикнула:

— Эй, ты там, двигай!

Пристяжные, очевидно, сразу поняли, что обращаются К НИМ, И ДВИНУЛИСЬ В Путь. Дама в лиловом подождала, пока стихнет шум, производимый тряским дилижансом, и только потом вновь обратила свой взор на Джапонику.

— Я — Гиацинта Эббот, старшая дочь лорда Эббота. Полагаю, вы должны войти. Не говорю, что вы должны остаться.

Глава 5

— Здесь какая-то ошибка, — проговорила Джапоника, растерянно оглядывая сестер, взиравших на нее с неприкрытой враждебностью. В саквояже, стоявшем у ее ног, лежали ленты и сладости, купленные для детей. — Мне сказали, что дочери лорда Эббота пребывают в весьма юном возрасте, почти в младенчестве.

— А нам сказали, что сюда приедет леди. — Гиацинта выразительно окинула взглядом запыленный и непритязательный дорожный костюм Джапоиики. — Похоже, нас всех дезинформировали.

Джапоника оказалась в ситуации, к которой совершенно не была готова.