Свернув на подъездную аллею к своему дому, Алекс резко осадил лошадей. У входной двери стояла карета с шикарным гербом на дверце, а облаченный в ливрею кучер, сидевший на запятках, о чем-то задушевно беседовал с Конклином.

Вот черт! Как же он упустил из виду, что рано или поздно это все равно произойдет? Чувствуя, как у него исступленно заколотилось сердце, и лихорадочно пытаясь сообразить, как себя вести, Алекс спрыгнул на землю и вручил Конклину вожжи. У Уэнтона был выходной, и у входной двери вместо него стоял взволнованный лакей.

— Милорд, он… его светлость… — пролепетал он.

Алекс кивнул и снял перчатки.

— Где он?

— В гостиной, милорд. Я не знал…

— Не волнуйся, Тимоти, — бросил Алекс и, кивнув лакею, стал подниматься по лестнице.

Герцог Ферт стоял посередине гостиной и смотрел на висевший над камином портрет, точно так же как и его брат, Стюарт Брентли, менее двух недель назад. Старший брат казался выше младшего и более крепкого телосложения, однако светлые волосы и пронзительные зеленые глаза у обоих были одинаковые.

— Добрый день, ваша светлость, — приветствовал его Алекс, входя в комнату и закрывая за собой дверь.

Мартин Брентли обернулся.

— Здравствуйте, Эвертон, — кивнул он и, скрестив руки на груди, бросил: — Что это вы, черт побери, затеяли?

Алекс поджал губы, пожал плечами и, подойдя к столику, открыл графин с бренди.

— Странное приветствие, — заметил он. — Что привело вас в Лондон?

— Письмо Хэншоу, — ответил герцог и, подойдя к Алексу, одной рукой взял из его рук бокал, а другой, вынув из кармана письмо, бросил его на столик. — Не соблаговолите ли объясниться?

Не сводя глаз с бокала, Алекс ответил:

— Редж — болтун, да к тому же склонен делать поспешные выводы. Все будет улажено. Впрочем, как всегда.

— Но ведь оружие исчезло, Александр. И Наполеон разгуливает на свободе. Вы не имели права скрывать это от меня.

— В таком случае вам не следовало находиться так далеко от Лондона.

— Гм… — хмыкнул Ферт и сделал глоток. — Король дал мне это поручение. На мой взгляд, совершенно идиотское решение. И он же приказал соблюдать строжайшую тайну. Именно поэтому я рассчитывал, что вы будете держать меня в курсе дел.

— Что я и делаю, — заметил Алекс, чертыхнувшись про себя. Все и так крайне запутанно, а тут еще дядя Кит притащился в Лондон и требует ответов, которые он пока не готов ему дать. — Когда есть что сообщить.

— Так, значит, за прошедшие два месяца вы не узнали ничего нового? — удивился Мартин Брентли. — Нельзя сказать, чтобы вы переусердствовали, Александр.

— Я кое-что узнал, — нехотя признался Алекс, — однако собирался еще раз как следует все проверить, прежде чем доложить вам, ваша светлость.

Ферт пристально взглянул на него, и во взгляде его зеленых глаз — чуть светлее, чем у Кит и у его дочери, — мелькнуло любопытство.

— Но у вас осталось не так много времени.

Алекс кивнул и не спеша закрыл графин пробкой.

— Я знаю. Всего несколько дней. И тем не менее я должен быть абсолютно уверен.

— Вы подозреваете своего друга?

— Можно и так сказать. — Алекс жестом пригласил герцога сесть, однако тот отказался. — Итак, какой предлог вы придумали для своего появления в Лондоне?

Герцог улыбнулся:

— По правде говоря, вы сами мне его предоставили.

— Вот как? Расскажите, прошу вас.