— Она не хотела о вас говорить, — ответил Алекс. — Упомянула лишь, что вы имеете какое-то отношение к смерти ее матери.

— Никакого отношения к смерти ее матери я не имел, — прошептал Мартин, усаживаясь на широкий подоконник, и, закрыв глаза, несколько раз глубоко вздохнул. Лицо его вмиг сделалось старым и измученным. — Энн была замечательной женщиной. Я глубоко уважал и до сих пор уважаю ее. Я не таю зла ни на Стюарта и, уж конечно, ни на Кристин. — Он наконец поднял глаза на Алекса. — Вам ведь известно, где она сейчас?

— Да, — ответил Алекс, чувствуя, что такого трудного признания ему еще никогда не доводилось делать.

Вскочив, герцог быстро направился в его сторону.

— Скажите мне!

— Ваша светлость, я… При сложившихся обстоятельствах мне вряд ли удастся ее защитить, — начал он, решив не говорить о том, что уже дважды делал Кристин предложение выйти за него замуж и оба раза она ему отказывала. — Но ваше имя, как мне кажется, может сделать то, что не способно сделать мое.

На секунду в глазах герцога вспыхнула надежда.

— Да, — прошептал он. — Да, конечно. Я дам ей самую большую защиту, какую только может предоставить мое имя.

Слова эти, пронизанные любовью и заботой, эхом отозвались в сердце Алекса.

— Только учтите, ей вряд ли понравится то, что я рассказал вам о ней, — нехотя признался он.

— Так она в Лондоне?

— Да.

— Где? — порывисто воскликнул герцог. — Где она? Эвер-тон, я требую, чтобы вы немедленно меня к ней отвели!

— Несмотря на нашу дружбу, Мартин, — сдержанно произнес Алекс, — я ставлю ее пожелания намного выше ваших требований.

— Александр… Алекс, прошу вас, скажите! — взмолился герцог.

Эвертон не ожидал, что Ферт станет его умолять.

— Хорошо, — нехотя согласился он, решив, что встречу следует назначить в каком-нибудь общественном месте, где Кит вынуждена будет хоть какое-то время посидеть спокойно и послушать доводы в пользу ее защиты. Наедине же она наверняка пристрелит их с Фертом обоих, да и дело с концом. — Но мне сначала нужно с ней поговорить. Встретимся сегодня в восемь вечера в «Тревеллерс». Больше, Мартин, я ничего не могу вам обещать.

Герцог Ферт кивнул.

— Спасибо, — тихо поблагодарил он. — А теперь пойдемте к принцу.

За последние несколько недель она очень привязалась к Даунингам, однако своей непомерной опекой они уже начинали действовать ей на нервы. Более того, Кит чувствовала, что терпение ее подходит к концу и, если Айви с Джеральдом по-прежнему будут ходить за ней по пятам, она сойдет с ума. По какой-то причине Айви вбила себе в голову, что, если она не станет развлекать свою гостью каждую секунду, та впадет в невыносимое уныние. То, что чета Даунинг так заботилась о ней, было очень трогательно, и в то же время, находясь под постоянным надзором, Кит не могла незаметно выскользнуть из дома, чтобы последить за Огастесом Девлином или по крайней мере выяснить, в Лондоне он или уже нет. Что делать дальше, Кит еще не решила.

Если уж быть с собой откровенной, виконт ей нравился, ведь они с ним были одного поля ягодки. И Девлин, и она сама встали в войне на сторону Бонапарта, а не англичан, хотя наверняка по разным причинам. Вот только она совсем недавно перешла на сторону противника Наполеона, а Огастес нет. И если бы он не угрожал безопасности Алекса, она вообще оставила бы его в покое.