— В него влюбились почти все самые именитые великосветские красавицы, — проговорила герцогиня, сжимая руки на коленях. — Насколько мне известно, он необыкновенно хорош собой, однако отнюдь не благородного происхождения.

— Кто он? — повторил Ферт, нахмурившись. Склонность жены к преувеличению и истерике была ему хорошо известна, однако он вполне допускал, что Кэролайн могла ради романтического увлечения поступить наперекор своим родителям.

— Кузен графа Эвертона.

Герцог замер. Ничего подобного он не ожидал.

— В таком случае его вряд ли можно назвать простолюдином.

— Но у него нет титула. И он ирландец.

— Понятно, — обронил герцог, строго глядя на жену. — И как зовут этого нетитулованного ирландца?

— Кристиан Райли. Все зовут его Кит.

— Ладно, — немного успокоившись, заключил герцог и направился к двери. — Прикажу заносить багаж. Похоже, сразу вернуться в Ферт мне не удастся. Придется сначала уладить это дело.

После того как Эвертон уехал, она выскользнула из Кейл-Хауса, наняла экипаж, проехала на нем полпути, а когда до таверны оставалось совсем немного, отпустила карету и пошла пешком под проливным дождем. Однако когда до места встречи оставалось всего полквартала, заметила в подворотне знакомую фигуру и, чувствуя, что ее прошиб холодный пот, нырнула в кондитерскую на углу.

Похоже, чутье не подвело ее: последние несколько дней за ней и в самом деле следили. Привалившись плечом к шероховатой каменной стене таверны, Белош, один из помощников графа Фуше, внимательно разглядывал проходивших мимо пешеходов. Усевшись у окна, Кит заказала кофе и горячую булочку. Если Белош в Лондоне, то и Фуше где-то поблизости. А этого просто не могло быть.

Сейчас, когда Наполеон в Париже вот-вот соберет армию, чтобы выступить против англичан, Жан-Поль Мерсье, один из французских аристократов, поддержавший первую великую революцию Бонапарта и являвшийся живым свидетелем этих событий, не должен быть в Лондоне, вдали от своего уважаемого господина. А если он здесь, то на это должна быть очень веская причина. Но по сравнению с завоеванием Европы перевозка грузов контрабандным путем не столь уж важна. И все-таки Фуше здесь, в Лондоне. И это можно объяснить лишь тем, что между Жан-Полем Мерсье и Стюартом Брентли не все ладно.

Кит просидела в кондитерской почти целый час, не спуская глаз с улицы, но больше никого из знакомых не увидела. Тогда она выскользнула за дверь и пошла обратно, так и не зайдя в таверну. Ей необходимо было рассказать Стюарту Брентли о том, что Алекс ее подозревает, однако ей были известны правила: с отцом разрешалось встречаться, только когда никого не было поблизости. Кит вытерла мокрое от дождя лицо и, поежившись, пошла дальше. Что бы Алексу ни было известно, он ни в чем ее прямо не обвинял. Оставалось пять дней, которые надлежало провести с максимальной пользой для дела. Правда, ситуация осложнялась присутствием в Лондоне Фуше и тем, что ее угораздило влюбиться в Алекса. «Ну да ничего, как-нибудь справлюсь и с тем, и с другим», — со вздохом подумала Кит.

— Так выброси его! — рявкнул Алекс, не отрываясь от довольно длинного письма, которое он писал в Эвертон-Мэнор.

— Слушаюсь, милорд.

Как только дворецкий поставил поднос на стол, Алекс закрыл глаза, однако образ этой чертовой девчонки по-прежнему преследовал его. Чертыхнувшись, Эвертон снова открыл их и поставил в конце письма свою подпись. Ему и раньше доводилось целовать женщин, причем женщин опытных.