– Значит, вас обвели вокруг пальца?

– Чужеземцы – сыновья собаки, которые все время лгут и обманывают… – Чангиз замолчал, осененный внезапно возникшей мыслью. Он схватил телефон, выругался, увидев, что тот тоже не работает. Другим голосом он быстро произнес: – Ваше превосходительство, 212-й не может перелететь через залив без дозаправки, это невозможно, и Мак-Айверу тоже необходимо дозаправиться, чтобы долететь с Киа до Тегерана, ему тоже придется заправляться, значит, мы можем поймать их. – Он повернулся к Боргали. – Бегом, возвращайся на нашу вышку и узнай, где 206-й с Мак-Айвером и Киа, получивший разрешение на рейс до Тегерана, должен приземлиться для дозаправки. Скажи дежурному офицеру, чтобы он передал на ту базу приказ арестовать пилота, задержать вертолет, а министра Киа отправить в Тегеран… автомобильным транспортом. – Чангиз посмотрел на Хусейна. – Вы согласны, ваше превосходительство? – Хусейн кивнул. – Хорошо. Отправляйся!

Капрал кинулся вниз по лестнице.

В диспетчерской было холодно, ветер налетал порывами. Небольшой шквал дождя, принесенный ветром, забарабанил по стеклу и через мгновение смолк. Хусейн не заметил этого, не сводя глаз с Чангиза.

– Мы поймаем этого пса, ваше превосходительство. Министр Киа еще поблагодарит нас.

Хусейн не улыбнулся. Он уже договорился о том, что Киа в тегеранском аэропорту встретят члены местного комитета, и если Киа не удастся объяснить всевозможные любопытные детали своего поведения, скоро в правительстве станет одним продажным министром меньше.

– Возможно, Киа – часть этого заговора и покидает Иран вместе с Мак-Айвером, вы не подумали об этом, полковник?

Полковник открыл рот.

– Министр Киа? Вы так думаете?

– А вы?

– Клянусь Аллахом, это… безусловно, возможно, если вы так считаете, – осторожно ответил Чангиз, стараясь быть настороже как никогда раньше. – Я этого человека не встречал ни разу в жизни. Вы лучше меня всё знаете про министра Киа, ваше превосходительство, вы допрашивали его перед комитетом. – И оправдали его, подумал он со злобным восторгом. – Когда мы схватим Мак-Айвера, мы сможем использовать его как заложника, чтобы вернуть остальных, мы поймаем его, ваше превосходительство…

Хусейн видел страх в лице полковника и спрашивал себя, в чем виновен этот человек, был ли полковник тоже частью этого плана, который стал очевидным для него, после того как он расспросил Старка вчера и Мак-Айвера сегодня утром?

«А если он был очевиден, – вообразил он стоящего над ним исламского начальника, задающего ему вопрос, – почему вы сохранили это в тайне и почему не помешали этому плану?»

«Из-за Старка, ваше высокопревосходительство. Потому что я действительно верю, что каким-то образом этот человек, хоть он и неверный, является орудием Бога и находится под защитой Бога. Три раза он помешал силам зла дать мне благословенный покой рая. Благодаря ему мои глаза узрели правду: Бог желает, чтобы я не искал больше мученичества для себя, но оставался на пути земном, дабы стать безжалостным бичом Бога и имама против врагов ислама и его врагов».

«Но остальные? Зачем было позволять и им убежать?»

«Исламу не нужны ни иностранцы, ни их вертолеты. Если Ирану понадобятся вертолеты, в Исфахане найдется тысяча других».

Хусейн был совершенно уверен, что он прав, настолько же прав, насколько этот прошахский, поддерживающий американцев полковник-перебежчик не прав.

– Итак, полковник, что с этими двумя 212-ми, вы их тоже поймаете? Как?

Чангиз подошел к карте на стене, вполне уверенный, что, хотя иностранцы обманули их обоих, он был начальником базы и будет за это отвечать, если мулла захочет сделать его виноватым.