У границы облачность была едва достаточной, чтобы укрыть их. Но истребители оставались где-то там, кружа над ними, дожидаясь просвета, или снижения облачности, или момента, когда их добыча решит, что ей ничего не грозит, и поднимется на предписанную правилами высоту подлета. С четверть часа военный канал молчал. Теперь они уже слышали диспетчеров Кувейта.

– Я заглушу один двигатель, чтобы поберечь топливо, – сказал Мак-Айвер.

– Хотите, чтобы я связался с Кувейтом, шкипер?

– Нет, я сам это сделаю, через минуту. Ты давай-ка вернись в салон и приготовься спрятаться. Поищи там морские комбинезоны, в ящике для одежды они должны быть. Надень непромокаемый комбинезон для работы в море. Форму свою выбрось за борт и держи спасжилет наготове.

Вазари побледнел.

– Мы свалимся в море?

– Нет. Это просто для камуфляжа, на случай если нас будут досматривать, – солгал Мак-Айвер, не надеявшийся дотянуть до берега. Голос его звучал спокойно, и голова была легкой, хотя руки и ноги отяжелели, словно налились свинцом.

– Каков план, когда мы сядем, шкипер?

– Там нам все придется разыгрывать на слух. У тебя есть какие-нибудь документы?

– Только мои удостоверения радиста, американское и иранское. В обоих указано, что я служащий иранских ВВС.

– Спрячься где-нибудь, я не знаю, что там произойдет… но будем надеяться.

– Шкипер, нам нужно подняться из этого месива, не стоит искушать судьбу, – сказал Вазари. – Мы пересекли границу, теперь мы в безопасности.

Мак-Айвер поднял глаза кверху. Облачность и дымка над морем теперь быстро редели и едва могли служить им укрытием. Красный аварийный свет, казалось, заполнил весь его горизонт. Лучше подняться, а? Вазари прав, незачем искушать судьбу, подумал он.

– В безопасности мы будем только когда сядем, – сказал он вслух. – Ты это знаешь.

– Вы вызывали меня, сэр? – встревоженно обратился он к дежурному диспетчеру, округлому ирландцу с цветущим лицом, на голове у которого сидела гарнитура с одним наушником и микрофоном на тонкой трубке.

– Да уж, действительно вызывал, капитан Петтикин, – отрывисто произнес ирландец, и тревога Петтикина тут же усилилась. – Меня зовут Суини, взгляните! – Он воспользовался своим стеклографом как указкой. На внешнем круге его экрана у двадцатимильной линии мигал маленький огонек. – Это вертолет, может быть, два. Он, или они, только что появился, еще не выходил на связь. Это вы, говорят, ожидаете прибытия двух машин транзитом из Великобритании, так это они?

– Да, – ответил Петтикин, подавляя радостный возглас: наконец-то один из них или оба были в системе – судя по курсу, они должны были лететь из Ковисса, – и одновременно с болью осознавая, что до безопасности им еще далеко. – Верно, – сказал он, молясь про себя.

– Может статься, они и не ваши совсем, потому как, к слову сказать, дьявольски любопытный, получается, маршрут он или они выбрали, заходя сюда с востока, если лететь транзитом из Соединенного Королевства. – Петтикин промолчал под испытующим взглядом Суини. – Предположим, он или они принадлежат вам, какие у них будут позывные?

Петтикин почувствовал себя еще более неуютно. Если он даст ему британские позывные, а вертолеты выйдут на связь под своими иранскими регистрационными номерами – как им по закону было положено сделать, – они все окажутся в крайне трудном положении.