– Что бы ты ни говорила, Азадэ, что бы ты ни пыталась сделать, Азадэ, ради твоей души я буду вынужден помешать отступничеству – любым способом, каким смогу. Это немыслимо.

– Тогда, пожалуйста, помоги мне. Ты очень мудр. Ты – хан, и мы через многое прошли вместе. Я молю тебя, устрани угрозу моей душе и моему мужу.

– Я не угрожаю твоей душе и твоему мужу. – Хаким в упор посмотрел на Эрикки. – Я не угрожаю.

Эрикки спросил:

– В чем заключались те опасности, о которых ты говорил?

– Я не могу сказать тебе, Эрикки, – ответил Хаким.

– Прошу извинить нас, ваше высочество. Мы должны приготовиться к отъезду. – Азадэ встала. Эрикки тоже поднялся.

– Ты никуда не поедешь! – Хаким был в бешенстве. – Эрикки, ты позволишь ей отречься от ислама, от ее наследия, от ее шанса на вечную жизнь?

– Нет, это не входит в мой план, – сказал он. Брат и сестра недоумевающе уставились на него. – Пожалуйста, скажи, какие мне грозят опасности, Хаким.

– Что за план? У тебя есть план? Что ты собираешься делать?

– Опасности. Сначала расскажи мне о том, что это за угрозы. Мусульманство Азадэ свято для меня, своими собственными богами я клянусь в этом. Какие опасности мне грозят?

Стратегия Хакима никак не предполагала рассказывать им об этом, но сейчас он был поражен ее неуступчивостью, ужасаясь тому, что она была способна помыслить о совершении величайшего греха, и еще больше сбитый с толку искренностью этого странного человека. Поэтому он рассказал им про телекс и побег пилотов вместе с вертолетами и о своем разговоре с Хашеми, отметив про себя, что, хотя Азадэ пришла в такой же ужас, как и Эрикки, ее удивление не было вполне искренним. Она словно заранее знала это, присутствовала при их беседах оба раза, но как это возможно, откуда она могла бы знать? Он торопливо закончил:

– Я сказал ему, что тебя нельзя брать в моем доме, поместье или Тебризе, что я дам тебе машину, что я надеюсь, что ты избежишь ареста и что ты тронешься в путь перед самым рассветом.

Эрикки был потрясен. Этот телекс для меня – все, думал он.

– Значит, они будут поджидать меня.

– Да. Но я не сказал Хашеми, что у меня есть другой план, что я уже послал одну машину в Тебриз, что, как только Азадэ заснет, я…

– Ты бы оставил меня, Эрикки? – Азадэ была в шоке. – Ты бы оставил меня, ничего мне не сказав, не спросив меня?

– Возможно. Что ты хотел сказать, Хаким? Пожалуйста, закончи то, что ты начал говорить.

– Как только Азадэ уснет, я планировал тайком вывезти тебя из дворца в Тебриз, где эта машина тебя ждет, и показать тебе дорогу к границе, турецкой границе. У меня есть друзья в Хое, и они помогли бы тебе через нее перебраться, с помощью Аллаха, – механически добавил Хаким, испытывая огромное облегчение оттого, что у него хватило предусмотрительности подготовить этот запасной вариант – просто так, на всякий случай. И вот теперь он пригодился, подумал он. – У тебя есть план?

– Да.

– Какой?

– Если он тебе не понравится, Хаким-хан, что тогда?

– В этом случае я откажусь разрешить его осуществлять и постараюсь остановить его.

– Я предпочел бы не рисковать вызвать твое неудовольствие.

– Без моей помощи ты не сможешь уехать.

– Я бы хотел, чтобы ты мне помог, это правда. – Эрикки больше не чувствовал в себе уверенности. Теперь, когда Мака и Чарли и всех остальных здесь нет… черт подери, как им удалось провернуть все это так быстро? Почему, дьявольщина, это не произошло, пока мы были в Тегеране, но хвала всем богам, что Хаким стал ханом и может защитить Азадэ… ясно, что САВАК сделает со мной, если они меня схватят, когда они меня схватят.