|
Пот струился по его лицу, смешиваясь со струйкой крови, которая сочилась из уха там, где отстала приклеенная пластырем повязка. Дыхание вырывалось из груди короткими толчками, после того как он долго бежал из северного крыла с Азадэ на плече, завернутой в ковер, усыпленной таблетками и беспомощной. Он с проклятиями подгонял стрелки приборов. Эрикки видел свет, зажегшийся в комнатах Хакима, и теперь в окнах появились головы, вглядывавшиеся в темноту. Перед тем как покинуть их с Азадэ апартаменты, он аккуратно оглушил Мину, надеясь, что не причинил ей серьезного вреда, чтобы защитить ее, равно как и себя: ее – от обвинений в пособничестве, себя – от тревоги, которую она могла бы поднять, потом завернул Азадэ в ковер и прицепил кукри себе на пояс.
– Давай! – рычал он стрелкам, потом заметил двух людей в полицейской форме у главных ворот. Вертолет неожиданно ярко осветился в конусе света от карманного фонаря, и его желудок перевернулся. Не думая, он схватил «Стен», просунул ствол в боковое окно и нажал на курок, целясь повыше. Четверо у ворот, ища укрытия, бросились врассыпную, когда пули зацокали по кирпичной кладке ворот. В панике сержант выронил фонарь, но еще раньше все они успели заметить на земле два обмякших неподвижных тела капрала и его напарника и решили, что они мертвы. Когда автоматная очередь стихла, сержант, пригибаясь, бросился к калитке в воротах, к своей машине и лежавшей там М16. – Стреляйте, во имя Аллаха! – крикнул полицейский водитель. В возбуждении Бабак нажал на курок, послав короткую очередь в белый свет. Водитель неосторожно вылез из укрытия, чтобы подобрать фонарь. Из вертолета грянула еще одна очередь, и он отпрыгнул назад. – Сын проклятого отца… Все трое пригнулись. Еще одна очередь: пули ударили рядом с фонарем, одна разбила его вдребезги. Эрикки видел, что его план побега полностью провалился. 212-й сидел на земле беспомощной мишенью. Время у него вышло. Долю секунды он раздумывал, не заглушить ли ему двигатели. Потом с боевым кличем он выпустил в сторону ворот последние патроны из «Стена», дал полный газ и издал еще один первобытный вопль, заставивший похолодеть всех, кто его слышал. Двигатели заревели на полную мощность, визжа от перегрузки, когда он толкнул рычаг вперед и поднял машину в воздух на несколько дюймов; вертолет, высоко задрав хвост, дернулся вперед, скрежеща полозьями о каменные плиты двора, подскочил и поднялся, потом плюхнулся вниз, снова подскочил и на этот раз остался в воздухе, но шел тяжело, готовый обрушиться в любую секунду. У ворот водитель вырвал автомат у охранника, подбежал к столбу, выглянул из-за него, увидел пытающийся подняться вертолет, вскинул автомат к плечу и нажал на курок. На втором этаже дворца Хаким очумело высунулся из окна спальни, вырванный из глубокого сна всем этим шумом. Его телохранитель Маргол стоял рядом с ним. Они увидели, как 212-й едва не столкнулся с невысокой деревянной постройкой во дворе, сорвав полозьями шасси часть крыши, и тяжело потащился дальше, пьяно раскачиваясь и пытаясь подняться. За стеной стояла полицейская машина, в ее зажженных фарах чернел силуэт сержанта. Хаким видел, как тот прицелился, и всем сердцем пожелал, чтобы пули пролетели мимо. Эрикки слышал, как пули зачиркали по металлу, моля богов, чтобы они не задели ничего жизненно важного, и с опасным креном начал уходить вбок от наружной стены, чтобы покинуть открытое пространство и найти место, где его прикрыло бы здание дворца. При этом безумном вираже свернутый ковер с Азадэ свалился с сиденья на рычаги управления. На мгновение Эрикки растерялся, потом, собрав всю свою невероятную силу, отпихнул его в сторону. Рана на предплечье открылась. Теперь он повернул за северное крыло дворца, и вертолет, по-прежнему летевший едва в метре над землей, двинулся к наружной стене в другой стороне поместья, туда, где стояла хижина, где когда-то скрывались Росс и Гуэнг. |
