Рольф, одной рукой упираясь в стену, оттолкнулся от неё, чтобы тоже выглянуть в проём: тварь на глазах уменьшалась, умирая и растекаясь жутким желе по полу. В ядовитой жидкости медленно исчезала мёртвая псина… На секунды опустив глаза, шаман попросил у сангрийских богов лучшей участи для собачьей души, которая помогла ему выжить, отвлекая внимание чудовища на себя…

Порог в подсобку был высоким, и Рольф слабо понадеялся, что жижа не доползёт сюда, не проникнет сквозь этот порог.

Только чёрно-кровавые глаза твари всё ещё жили. Они и не умрут. Тёмные маги, взявшие это чудовище из магического пространства Сангри, снабдили тварь лишь смертоносной оболочкой. Глаза оставались глазами зверя, который, едва уйдёт плоть, сам канет в невидимое обычному глазу пространство.

Рольф мельком пожалел, что не может подобрать ритм, который бы отослал адское создание его же создателям. Ни торжества, ни злорадства он не чувствовал — и не из-за того что ощущал физическую боль, перебившую остальные чувства. Он просто не понимал: зачем нужно было тратить такие огромные силы, вызывая чудовище, создание которого затребовало столько усилий и энергетических затрат?! Чтобы уничтожить человека, который и сам бы рад покинуть эту планету?… Месть — это мелочно. Особенно по отношению к нему, который не рвётся ни к власти, ни к могуществу. Он рвётся всего лишь к покою, который готова разделить с ним одна юная женщина с синими глазами.

— Вернись! Не ходи туда! — возбуждённо сказал счастливый Рейнар. — Я сейчас тебе ноги перевяжу! Ты ведь шаман? Да? Ты ведь смог её уничтожить?! Эту дрянь?! Ты сильный маг!

— Прости за то, что случилось с твоей лавкой, — с трудом выговорил Рольф.

Хозяин магазинчика быстро подтащил ему табурет, чтобы шаман не опирался на пораненные ноги (про колено, проткнутое вольтирующей иглой, он не знал), и сел перед ним на пол, разложив предметы, взятые в аптечке.

— Ты мне сделал такую рекламу! — самодовольно сказал Рейнар, и Рольф сообразил по этому самодовольству, что он и правда не злится на него. — И боишься, что я на тебя обижусь? Да ко мне народ будет толпами валить! Чтобы посмотреть на место, где рвалось такое чудище! Народ-то у нас здесь есть практикующий — по одним эманациям увидит, что здесь было нечто настоящее из магии. Если уж я вижу! — Он радостно улыбнулся, облепляя заживляющим кремом ноги шамана, сожжённые ядом твари.

— Надо бы предупредить, чтобы с парадного входа пока не заходили, — напомнил Рольф, который постепенно и с отчётливым облегчением чувствовал, как уходит жгучая боль со стоп. Кажется, в мази Рейнара было обезболивающее средство. Ещё им можно было бы убрать фантомную боль, которая переходит в настоящую — от уколов иглой.

— Да они сами не зайдут, — с тем же самодовольством сказал хозяин. — Там всё так забито и воняет! — последнее он сказал так радостно, будто на входе не воняло, а благоухало! — Эй, шаман, что у тебя с кистью?

— Вольт, — кратко ответил Рольф.

— Что я смогу сделать?

— Ничего, — устало сказал шаман. — Мне нужна эта боль… Рейнар, с кем ты говорил по вирту?

— Это тот, который перечислил тебе деньги на меч… Слушай, шаман, а можно — я оставлю себе эту катану? Я тебе денег дам — и уж точно больше, чем каких-нибудь жалких тридцать кредитов! — Хозяин жадно вглядывался в глаза Рольфа.

— Меч не магический, — напомнил шаман. — Он становится таким только в моих руках — точней, становился на время. Зачем тебе обычная ржавая железка? Ты же видел!

— Не для продажи! — взволнованно сказал Рейнар.