— Времячко… — проворчала старушка. — В тувалет ходить, да родить няльзя погодить! Когда припечоть тогда стала быть и срок.

Из кораблика вышли Раиса и Пелагея Джоновна, за ними землянка со спящей малышкой на руках, а последними сошли два эленмарца из четверки Беллима.

— Все штоля? — крикнула старушка, внимательно осмотрев прибывших.

— Все! — подтвердил Фингорм, обнимая жену.

— Ага! Значицца, кличуть мяне баб Сима и я, стала быть, здеся заместа главной буду. Избы-то ваши Фолушка с Мяфодиям вам апосля покажуть, а пока — миластя просим! Откушать, стала быть, чем Кора послала. Одна у нас тутачки богиня, на няе и уповаям.

Старушка развернулась и бодро двинулась по едва различимой в траве тропинке. Не смотря на то, что в ее руках была палка, пожилая женщина ею совсем не пользовалась, а просто держала, изредка отгибая с дороги ветки кустиков. Что сказать, Эленмар Саяру очаровал, как и Серафима Дормидонтовна, староста Руси изначальной — 2.

Извилистая тропинка внезапно закончилась просторной вполне современной террасой, за которой виднелись уютные домики с круглыми балконами и черепичными крышами. Все вокруг утопало в зелени, цвело и благоухало. У небольшого пруда, заросшего камышом, примостилась просторная беседка, увитая цветущим хмелем и виноградом. Около нее суетилась люди в домотканой расшитой одежде. Все что-то говорили, смеялись, рассказывали друг другу. Бегали животные, в которых Саяра признала кошек, собак и овечек, судя по размерам — совсем юных. Тут же играли дети. Легкий ветерок трепал их легкие рубашки и сарафанчики. Царящая здесь суета создавала атмосферу праздника.

В тени беседки, накрытые вышитыми скатертями, столы ломились от нехитрых блюд. На Шатри-7 тоже в основном жили своим хозяйством, но подобного изобилия Саяра не видела никогда. Конечно, были там и знакомые продукты: огурцы, зелень, яйца, дымящаяся в горшочках каша, сдобренная таким ценным сливочным маслом. Но были и такие блюда, которые, даже побывав на Кхарме, девушка видела только на картинке. Например, мед, янтарный, тягучий, до самого ободка налитый в грубую керамическую крынку, и хлеб, аромат которого шаманка почувствовала еще на подходе к террасе. Автоматы такой не пекли, тут пахло не только выпечкой, тут было все с душой, с любовью и от того в сотни раз вкуснее. Рот сразу наполнился слюной.

— Пожалуйтя, гостя дорогия! — указала на столы староста.

— Ой, баб Сима, ну вы как знали! — воскликнула Хунька и первая направилась к столам. — Я же по вашим огурчикам страсть как соскучилась!

Фаэра Беллим тут же захрустела соленым овощем, попутно щедро намазывая мед на огромный ломоть пшеничного каравая. Сверху на липкий слой примостилась зелень, а поверх салатных листьев легла малосольная рыбка, порезанная тонкими пластиками. Хунька внимательно оглядела получившийся шедевр и впилась зубами, откусывая огромный кусок получившегося бутерброда. Закрыв глаза, она медленно пережевывала и стонала от удовольствия. Саяра скривилась, представив букет вкуса. Фингорм тоже явно в красках себе навоображал нечто подобное, потому что с тревогой смотрел на жену.

— Бяремянныя, оне аки телок на привязи. Куды повядут, туды и тащытся. Ей дитя подсказываить, что яму сейчас надобно. — Баба Сима похлопала встревоженного будущего отца по руке и первая пошла к столу. — Чаво толчемся? А ну-ка, за стол все! Клюквяночка-то нонича знатная получилась.

Прежде, чем пройти в беседку Саяру остановил Фингорм.

— Пелагея Джоновна должна скорректировать твое расписание, Яра, — сказал он. — Пока ты будешь находиться на территории Руси, мы решили, что для охраны будет достаточно одного из нас. Тебе и каждому из твоих подопечных отстроили здесь дома.