На лице Блустоуна появилось изумленное выражение.

— Что ты сказала? Гонконг и Пекин вступят в тайный сговор?

—Да.

— Этого не может быть! Даже когда Китай получит полный контроль над Гонконгом в 2047 году, здешние воротилы будут драться против коммунистических перемен до последнего вздоха.

— Насколько мне известно, — возразила Неон Чоу, — коммунистические перемены не будут угрожать Гонконгу. Вместо этого возникнет единыйКитай. С единой политической системой, с общей экономической системой.

И эта система, вне всяких сомнений, не будет иметь никакого отношения к коммунистическим идеям.

Все это уже было известно Блустоуну. Однако для большей надежности всегда, если есть возможность, следует сверять информацию, полученную из разных, а главное, совершенно независимых источников. Блустоуну не раз приходилось убеждаться в ценности этой идеи, вкушенной ему Даниэлой Воркутой.

Разведка, —думал Блустоун, пристально глядя на Неон Чоу, — это игра не для любителей. Тут выживают только закаленные профессионалы.

Чжинь Канши предупреждал его, каким неподатливым может оказаться разум этой девушки. Ее разум и воля. Было совершенно очевидно, что она обладает исключительным ки. Тому, кто захочет преуспеть в решении своеобразной и запутанной задачи перестройки чужого сознания, прежде чем применять любой метод, необходимо ясно представлять себе величину киподопечного. Ибо это самое киспособно поставить все с ног на голову.

Полковник Ху в свое время наблюдал сколько угодно подобных случаев в Камбодже. Занимавшиеся перестройкой сознания красные кхмеры, в помощь которым его туда прислали, практиковали весьма грубые и не продуманные как следует методы. С такими людьми было очень трудно иметь дело, и все закончилось тем, что полковник Ху просто перестал помогать им даже советами. С фанатиками нельзя беседовать. Им можно только рассказывать в расчете на то, что они, быть может, выслушают тебя.

Пробыв в Камбодже достаточно долго, полковник Ху исполнился презрения к красным кхмерам. Правда, это не помешало ему кое-чему у них поучиться, поскольку некоторые их методы оказались на удивление эффективными. Однако каждая минута, проведенная в этой залитой кровью стране, усиливала его ненависть к союзникам.

Если говорить совсем начистоту (сам полковник Ху вспоминал об этом постыдном и отвратительном факте только иногда по ночам, когда, запершись от всех, напивался вдрызг), то следует признать, что он испытывал настоящий ужас перед красными кхмерами. Для него они, по сути дела, ничем не отличались от роботов, если иметь в виду разум, точнее говоря, его отсутствие. Они были запрограммированы точно так же, как и их несчастные жертвы. Разумеется, полковнику Ху в жизни пришлось повидать “немало и других фанатиков: Китай в свое время “славился” на весь мир идеологическим фанатизмом своих граждан. Однако то были цветочки по сравнению с тем, что ему довелось наблюдать в Камбодже.

В его сознании животное варварство красных кхмеров было неразрывно связано со смрадом горящего человеческого мяса и паленых волос. Этот запах преследовал его в Камбодже буквально на каждом шагу. Со временем полковник Ху привык к нему, как привык к жизни среди злобных дикарей.

Впрочем, находясь в Камбодже, он очень много пил, стараясь избавиться от чувств, внушенных ему этими чудовищами в обличье людей. Отслужив положенный срок, он вернулся домой и, улучив момент, когда поблизости никого не было, опустился на колени и поцеловал землю родного Китая.