Опустив взгляд на стол, она увидела на нем в точности такой же камень, какой привиделся ей во сне всего несколько минут назад. Прежде чем кто-либо из мужчин успел помешать ей, она протянула руку и схватила его.

— Боу-сек...

— Отец, тысяча извинений, что прервала вашу беседу, но мне кажется, что я уже видела этот опал. — С усилием она отвела глаза от камня. — Я случайно услышала, что ты просил Дэнни узнать, где он был куплен. Это важно?

В первое мгновение Цунь собирался соврать дочери ради ее же блага. Он очень беспокоился за нее и, тщетно ломая голову над тем, как бы помочь ей, чувствовал себя совершенно беспомощным. Однако, встретив ее взгляд, так хорошо знакомый ему, он сделал единственное, что ему оставалось, — сказал правду.

— Джейк дал мне его перед отъездом в Японию. Он обнаружил его в кармане шпика, следившего за ним в ту ночь, когда погиб Чжилинь. Из-за этого шпика Джейк и не успел тогда на джонку к назначенному часу.

— Знал ли Чжилинь о том, что он должен приехать?

— Думаю, что знал.

Блисс, замолчав, стала рассматривать опал, вертя его в своих тонких, длинных пальцах. Огонь, горевший внутри камня, то распадался на тысячу мелких брызг, то вновь сливался воедино. Блисс на мгновение почудилось, будто в трепетном сиянии опала проступают черты лица Цзяна.

— Боу-сек...

—Отец, мне бы хотелось...

— Об этом даже и речи идти не может, — отрезал Цунь Три Клятвы, словно угадывая ее мысли. — Это должен сделать Дэнни. Он...

— Ты держишь меня здесь под арестом?

— Что за чушь! — возмутился Цунь. — Ты вольна идти, куда и когда тебе заблагорассудится.

— Ну да, если только сестра Лин будет сопровождать меня, — возразила Блисс и, видя, что отец молчит, добавила: — Стало быть, я не заключенная, а всего лишь пациентка плавучей больницы?

— Я не... — он вдруг оборвал фразу на полуслове и, повернувшись к сыну, попросил его: — Дэнни, пожалуйста, оставь нас одних.

Молодой человек, кивнув, вышел, и когда дверь за ним закрылась, Цунь укоризненно промолвил:

— Боу-сек, боу-сек,чего ты хочешь от меня? Чтобы я послал тебя навстречу опасности, даже не зная, в каком состоянии находится твое здоровье?

— Единственная опасность, — сердито ответила Блисс, — состоит в том, что я умру от бездействия и тревоги за Джейка. Вот на что ты меня обрекаешь.

Цунь Три Клятвы покачал головой.

— Мне кажется, ты сама плохо представляешь, что с тобой происходит.

— Со мной все в порядке. Однако ты прав, я уже не та, что была до... гибели моего духовного отца. — Она уселась в кресло, освобожденное Дэнни. — Ши Чжилинь был последним звеном, связывавшим меня с моим прошлым. — Мой прадед, первый Цзян, был его наставником. Именно к Ши Чжилиню пришла за помощью моя мать в самую трудную минуту. Не будь его, я вообще могла бы не появиться на свет. И уж точно не попала бы в Гонконг и не обрела бы в тебе нового отца. Да, я стала другой и не отрицаю этого. Там, где раньше был свет, теперь — пустота. Я приняла его смерть, отец. Такова была воля Будды. Джосс. И, конечно же, это не могло не повлиять на меня. Я не хочу и не буду притворяться, будто я не изменилась.

— Никто и не просит этого от тебя, — тихо промолвил Цунь.

— Вот и хорошо.

Он смотрел на сидевшую перед ним молодую женщину, чужую ему по крови, но выросшую в его семье, и сам удивлялся безграничности своей любви к ней.

— Я не принесу тебя в жертву делу йуань-хуаня,— заявил он решительно.

— Это уже произошло, — возразила она.