— Где ты?

— На Хант-Сенге.

— Ну, и как там? Плохо?

— Хуже, чем плохо. Если бы было просто плохо, сегодня я бы прыгал от радости.

— Я выезжаю, — сказал Цунь Три Клятвы.

— Боже правый, — промолвил Сойер в трубку, из которой уже доносились короткие гудки.

Онемевшими пальцами он водрузил ее на место и повернулся к помощнику, уже подававшему ему листки бумаги с данными о торгах и передвижений акций за последние четверть часа.

Все цифры сегодня с момента открытия биржи подтверждали одно и то же: две брокерские фирмы “Пибоди, Смитерс” и “Тун Пин Ань” через неравномерные промежутки времени целыми пакетами скупали десятитысячные акции “Общеазиатской торговой корпорации”. Самым странным было то, что эти пакеты не оплачивались.

Поскольку “Общеазиатская” являлась относительно новой корпорацией, а также из-за подвижности гонконгского рынка ценных бумаг, значительное колебание цены и уровней продажи и покупки акций на протяжении торгового дня не являлось выходящим из ряда вон событием. В обязанности Сойера, главного биржевого представителя “Общеазиатской”, входило отслеживание сделок с крупными пакетами акций корпораций. Его сотрудники проверяли, для кого независимые биржевые фирмы приобретали пакеты, даже в тех случаях, когда след вел к какой-нибудь подставной компании, принадлежащей йуань-хуаню.

Платежи, так же, как и уровни спроса и предложения, служили индикатором, позволявшим Сойеру и другим главным членам круга избранных чувствовать пульс рынка и, принимая соответствующие меры, уберегать корпорацию от лишних потрясений.

Однако в этот день на бирже явно творилось что-то неладное. Две брокерские фирмы приобрели в общей сложности около семидесяти пяти тысяч акций “Общеазиатской”, и при этом отсутствовала какая-либо информация об осуществленных платежах. Именно это последнее обстоятельство больше всего и тревожило Сойера, ибо недвусмысленно свидетельствовало, что “Общеазиатская” находится под согласованной, корпоративной атакой.

Но кто же руководит и осуществляет ее?Сзади послышался шум, достаточно громкий, чтобы оторвать Сойера от бесконечных раздумий. Он повернулся и увидел торопливо приближающегося к нему Цуня Три Клятвы. Нездоровая бледность покрывала щеки пожилого китайца. Широкий лоб его был усеян бусинками холодного пота.

— Плохие новости, — заявил он, едва переступив порог кабинета.

Помощнику Сойера пришлось посторониться при появлении тай-пэня:в тесном маленьком кабинете едва хватало места для двух человек.

— Хуже чем вот это? — Сойер показал жестом на беспокойную толпу в зале внизу. — Я думаю, что ты еще не осознал всей тяжести...

— “Южноазиатская”, — перебил его Цунь Три Клятвы. — Известия о скандале уже разошлись по всей колонии.

— О, господи, — Сойер бессильно рухнул в кресло. В следующую секунду его начало трясти. — Что банк?

— Массовый наплыв требований вернуть вклады, — ответил Цунь. — Если не удастся остановить этот поток, у нас не хватит средств расплатиться с клиентами.

— Черт бы побрал все это! — В мгновение ока перед мысленным взором Сойера пронеслись картины разрушения трудов всей его жизни, кропотливой и упорной работы, направленной на превращение “Сойер и сыновья” в один из крупнейших торговых домов на Дальнем Востоке. Во имя чего я пахал как проклятый столько лет?— вопрошал он себя. — Чтобы в конце концов все в один прекрасный день пошло прахом? О Боже, нет!

Сверкая глазами, он уставился на Цуня Три Клятвы.