— Вряд ли можно найти простое объяснение тому, почему дракон сжигает человека. Но одно можно утверждать наверняка: это был броский, откровенный ход, рассчитанный на привлечение внимания. И это для нас кое-что значит.

— Предупреждение? Симбал кивнул.

— Вне всяких сомнений. Но о чем? Тюн являлся главным американским агентом дицуй.Пытался ли он прикарманить часть доходов? Или это борьба конкурентов? Или личная месть? А может, Тюн чем-то не устраивал верхушку дицуй? —он пожал плечами. — Прямо так, с ходу, невозможно сказать ничего определенного.

Серые глаза Донована некоторое время пристально следили за Симбалом. В комнате повисло молчание, нарушаемое лишь тиканьем антикварных часов работы французского мастера. Зато снаружи ветер рвал козырьки над окнами, поднимая такой шум, точно разъяренная толпа демонстрантов швыряла булыжники в обтянутые металлической сеткой окна.

— Я не признаю слова “невозможно”. Какой вариант представляется тебе наиболее вероятным?

Симбал прошел к своему креслу и уселся в него. Он не спешил с ответом.

— Я пропустил все, что у меня имелось, через компьютер, — веско произнес он наконец. — Но ведь ты знаешь, Роджер, какого мнения я придерживаюсь в отношении компьютеров. Они лишь выдают то, что другие люди вложили в них. Все федеральные агенты по большому счету придурки. Когда речь заходит не о событиях прошлого, то они годятся в лучшем случае только на то, чтобы составлять бюджет. Ни у кого из них нет ни капли воображения, а стало быть, и их информационные банки данных имеют тот же недостаток.

Донован принялся нетерпеливо постукивать пальцами по столу.

— Только не говори, что в своей башке ты хотя бы отчасти сузил крут версий.

Симбал тонко улыбнулся.

— Чутье подсказывает мне, что дицуйв данном случае ни при чем. Я пас Тюна довольно долго. Его положение внутри организации было надежным и вряд ли могло пошатнуться, если он, конечно, не набедокурил всерьез, а я к тому же умудрился это прохлопать. Наоборот, я подозреваю, что его ждало повышение. Кто-то готовил его к более серьезным делам, чем снабжение всевозможной дрянью Города развлечений.

— Кто бы это мог быть?

— Прости, — Симбал покачал головой, — мне еще не удалось забраться так глубоко.

— Тогда измени подход.

Симбал следил за лицом Донована. Ему казалось, что тот лишь благодаря огромному внутреннему усилию сохраняет одно и то же, бесстрастное выражение лица. Тони вновь задумался над вопросом: что же могло так глубоко задеть его друга?

— Чего бы это ни стоило.

Симбал широко открыл глаза.

— Шифферу это не понравится. Он даже возмущался по поводу того, что я отправился в Нью-Йорк, не поставив его в известность. Сегодня утром он мне все уши прожужжал на эту тему.

— Теперь можешь больше не волноваться.

— Как тебя понимать?

— Отныне ты будешь отчитываться только передо мной — и все. Ясно?

— В Бирме я повстречался с женщиной. Точнее говоря, девушкой. Прямо-таки полинезийская красавица, хотя она и бирманка. С точки зрения западного человека она необразованна, но зато стреляла лучше многих наших снайперов, включая меня, а ее отец — владелец несметных сокровищ, преимущественно неотшлифованных алмазов, хотя я припоминаю, что он был связан и с торговлей опиумом. На территориях, объединенных названием Шань, не существует понятия цивилизация. Там есть только жизнь и смерть. Любовь и ненависть. Встретившись с этим, я был просто потрясен. Я вдруг понял, что именно за этим я и приехал туда, отказавшись от заманчивого места в Компьютерном центре Крэя, за которое лучшие ученики нашего курса перегрызли бы горло кому угодно.