Чень Чжу, не хуже своего одноглазого помощника понимавший, сколь глубоко его слова уязвили Блустоуна, выждал некоторое время и лишь затем сделал незаметный жест рукой. Белоглазый Гао расслабился.

— Вы контролируете свои чувства почти так же хорошо, как китайцы, — заметил Чень Чжу. — Этот урок вы усвоили неплохо. — Он продолжал сверлить взглядом собеседника. — Интересно, в состоянии ли вы усвоить тот, который получили только что?

— Мэрок, — хрипло выдавил Блустоун. — Я не стану недооценивать его.

Чень Чжу склонил голову набок.

— Только не забудьте о своем обещании, тай-пэнь.Когда вы выйдете отсюда, некому будет напомнить вам об этом.

“Общеазиатская” скоро станет моей. Это вы мне обещали, — отозвался Блустоун, с трудом собравшись с силами. — Это известие само по себе прикончит Джейка Мэрока.

— Да, — подтвердил Чень Чжу. — “Общеазиатская”— вам, Камсанг — мне.

Вот что жадность делает с людьми,— подумал он. — Она ослепляет их. У этого болвана не хватает мозгов, чтобы понять, где сосредоточено подлинное могущество. Как и все гвай-ло, он кидается на то, что блестит.

— Честный дележ добычи, не так ли? Как и подобает между равными партнерами, — ответил Блустоун.

Я могу позволили, себе проявить щедрость, —размышлял он. — Ведь мне достанется лучшая доля.

— Совершенно верно, тай-пэнь, —согласился пожилой китаец.

Он знал, что без его помощи англичанин имел бы не больше шансов завладеть “Общеазиатской”, чем любой прохожий с улицы. Именно Чень Чжу по сути дела вынудил Тек Ю совершить крупное хищение в “Южноазиатской”. Этот человек был азартным и крайне неудачливым игроком. Его оказалось очень легко заманить в ловушку, расставленную людьми Чень Чжу. Еще проще было, угрожая его жене и детям, убедить его, что выбора нет. Так в конце концов он и осуществил замысел Чень Чжу, который позаботился о том, чтобы информация о недостаче в кассе “Южноазиатской” своевременно попала к Блустоуну. И теперь пределом желаний англичанина, как полагал Чень Чжу, было приобретение контрольного пакета акций “Общеазиатской”. Идиот! Власть над миром лежала на его ладони, а он даже не подозревал об этом.

— Однако я должен еще узнать, в чем суть Камсанга, — напомнил Блустоун.

Именно этого так страстно желает Даниэла Воркута, —думал он. — Каким триумфом станет для меня удачное завершение этой операции! Чень Чжу ничего не знает и не должен узнать о моей связи с Москвой. Он китаец, и этим все сказано. Если бы он пронюхал, что я главный агент КГБ в Гонконге, то немедленно набросился бы на меня, как бешеная собака.Чень Чжу улыбнулся.

— Не беспокойтесь. Уверяю вас, что как только мне станут известны секреты Камсанга, я тут же вас с ними познакомлю.

— У нас общий враг — Эндрю Сойер, — промолвил Блустоун. — После гибели “Сойер и сыновья” мой “Тихоокеанский союз пяти звезд” станет ведущей западной фирмой в Гонконге.

Ну и на здоровье, —мысленно ответил Чень Чжу. — Моя цель куда грандиознее. Я уже обращаю свой взор за пределы не только Гонконга, но даже всей Азии. Еще ни один китаец не строил таких великих планов. И их осуществление станет возможным, если я заполучу Камсанг.

Интересно, —продолжал он размышлять, — что бы подумал этот гвай-ло, если бы узнал, кем я был на самом деле и чем занимался все эти послевоенные годы.