Чжилинь остановил автомобиль у входа, и они вышли. С помощью Чжилиня Росс Дэвис, хромая, прошел мимо бронзовых львов, стражей парка, на улицу, известную в прошлом как Май майцзы, Улица Торговцев. Здесь еще можно было увидеть остатки магазинов.

Путь до виллы Двух Колодцев казался необычайно долгим, но хорошо было то, что сама Вилла была почти незаметной, даже если находиться внутри парка. То было место лишь временного отдыха. Утром Чжилинь должен был увезти Дэвиса дальше. Но куда? Разумеется, мы должны наказать его в назидание другим.Он не мог этого допустить. Был ли он шпионом или нет, но Дэвис прежде всего был его другом. Его жизнь значила для Чжилиня гораздо больше, чем показательный суд по делу о шпионаже мог значить для будущего нового Китая. Нынешний режим скоро забудет о существовании Росса Дэвиса, а Чжилинь — никогда.

Он усадил Дэвиса как можно удобнее и дал ему воды.

— Почему ты это сделал? — спросил Дэвис. Его лицо было еще в грязных подтеках крови и пота. — Я был уверен, что больше никогда тебя не увижу.

— Ты варвар, — мягко сказал Чжилинь. — Что ты можешь знать?

Дэвис улыбнулся и закрыл глаза.

— Я думал, что в Шане было плохо, — выговорил он. — Но тут было хуже. Гораздо хуже.

Чжилинь, ничего не сказав, присел рядом с другом. Возможно, —подумал он, — ему важно выговориться сейчас, потому что раньше онне имел такой возможности.

—Я думал, нас хорошо подготовили по... всем возможным вариантам. Но теперь — теперь я думаю, что даже они не знали, что будет с нами, если нас поймают.

С юго-востока донесся приглушенный грохот. Дождь приближался. Чжилинь взглянул вверх на небо над черепичной крышей. Там не было никакого света, кроме тусклого отсвета от огней спящего города. Он подумал о бриллиантовой сине-белой дуге от штыря, о запахе жареной плоти, плоти Росса Дэвиса, и порадовался тому, что сделал.

— Не знаю, — сказал Дэвис, когда первые капли дождя упали на крышу виллы, — как я попал сюда. Это так далеко от Вирджинии. Далеко от дома. — Он положил голову на согнутые колени. — Мне кажется, будто я на другой планете, и мне кажется... кажется, что это хуже всего — умирать так далеко от родных мест.

— Ты не умрешь, — отозвался Чжилинь, слегка подвинувшись, чтобы усилившийся дождь не намочил его. Он вспомнил их сумасшедшую поездку по Жикьюнь Шаню. Он вытащил сигарету, зажег ее и вставил в рот Дэвису.

Хорошо, —подумал Чжилинь, — что его родители не видят своего сына в таком состоянии.

—Я боюсь, — сказал Дэвис, не сделав ни единой затяжки. — Я боюсь умереть. Если бы не это, я попытался бы убить себя в камере в промежутке между допросами. Это смертельный ужас. Что будет со мной после? Буду ли я пребывать в пустоте? Буду ли чувствовать холод? Будет ли там вообще что-нибудь?

— Я буддист, — промолвил Чжилинь. — Нет ни рая, ни ада.

Странно дернувшись, Дэвис повернул голову.

— Тогда что?

— Начало, — ответил Чжилинь. — Жизнь — наша жизнь — лишь начало космического путешествия. И кто может сказать, где оно закончится? За жизнь надо бороться. Каждую секунду. А смерти бояться не надо, мой друг.

Он протянул руку, вынул дрожащую сигарету из губ Дэвиса и неглубоко затянулся. Потом выпустил дым и вернул сигарету Дэвису.

Тот посмотрел на него.

— Я так далеко от дома.

— Забудь об Америке, — сказал Чжилинь. — Сейчас твой дом — Китай.

Дэвис, откинув голову назад, сделал глубокую затяжку.

Откуда-то из-за колодца раздался резкий звук, и Чжилинь вскочил.