Малюта отчаянно сопротивлялся, и Даниэле пришлось сесть на него верхом, чтобы сковать его сильные ноги. Она не хотела, чтобы перед смертью он успел насладиться хоть одним глотком воздуха, не говоря уже о том, что малейшая оплошность с ее стороны могла предоставить ему шанс воспользоваться своим превосходством в силе.

Ей становилось все труднее, и тогда она, изловчившись, ударила его коленом в пах. Она представляла себе, как в отчаянии он стискивает зубы, преодолевая инстинктивное желание открыть рот, как его легкие разрываются от чудовищной нехватки кислорода. Как его мозг мечется в поисках спасения из подводной могилы.

Однако на сей раз провидение решило не встревать в земные перипетии, и спасения не было: об этом Даниэла позаботилась. Она продолжала держать Малюту даже когда его тело, обмякнув, замерло неподвижно. Чуть придя в себя она обнаружила, что за какую-то минуту полторы успела пропотеть насквозь. Все вокруг нее расплывалось, точно в тумане, но она сама не знала что тому виной: пот или может быть слезы? Вполне возможно, что она плакала даже не заметив этого.

Не вытаскивая его голову из-под воды она нащупала рукой ключ, висевший у него на шее. Дернув за него, она порвала цепочку на которой он висел, и спрятала его в карман плаща.

Затем она сделала все необходимое, чтобы тело Олега Малюты никогда не поднялось со дна Москвы-реки. Покончив с этим, она затащила его в воду так что сама в результате промокла до пояса. Ее стала пробирать дрожь.

Малюта пошел на дно, как мешок, набитый камнями, чем он, по сути, и являлся в настоящий момент. Всего лишь на мгновение свет луны блеснул на его неподвижном лице, и он исчез из виду навсегда, вняв наконец зову Ореанды. И своей вины.

Она тут же направилась к столу и уселась в кресло Малюты. Вытащив нижний ящик, она открыла ключом, сорванным с шеи покойника, стальную шкатулку.

Вот он!Дрожащими руками она достала пластиковый пакет с пистолетом, до сих пор хранившим отпечатки ее пальцев. Под пакетом лежал конверт с фотографиями, на которых крупным планом было запечатлено ее заплаканное лицо.

Она сожгла снимки и негативы в пепельнице, стоявшей на столе и, положив оружие в сумочку, собралась было уходить, как вдруг заметила уголок конверта, выглядывавший из-под пустого ящика. Она попыталась выдвинуть ящик до конца, но он не поддался.

Оглядев стол в поисках подходящего предмета, она остановила свой выбор на латунном ноже для вскрытия писем и сумела просунуть его под дно ящика. Повозившись несколько минут, она все-таки вытащила конверт.

Торопливо распечатав его, она нашла внутри него четыре листка, на которых, помимо небольшого текста, были напечатаны колонки цифр с указанием доходов, издержек, процентов и прочих финансовых данных. Однако цифры, приведенные на листках, казались фантастически громадными.

Только добравшись до китайского слова дицуй,Даниэла окончательно поняла, что ей в руки попало нечто и вправду очень серьезное. С каждым прочитанным предложением ее охватывало все большее волнение. Она и думать забыла про свои грезы о доме и ребенке, про будущую идиллию. Про мечты, которые, как она знала в глубине души, никогда не смогут осуществиться.

Прежняя, настоящая Даниэла взяла верх над новой и снова выступила на авансцену. Почти физически она ощущала, как власть и могущество, пропитавшие эти маленькие листочки, перетекают в нее. Она сознавала, что этому чувству невозможно противиться.

Судьба направила ее сюда, в этот кабинет и позволила совершить ошеломляющее открытие. Судьба сторицей возвращала ей утраченную на время власть. Ту самую власть, к которой она так стремилась.

Значит, так тому и быть!

Она знала, что ей надо предпринять.

Она вздохнула, окруженная полумраком, выдавшим ей наконец свой главный секрет Если и есть Бог на свете, то, вне всяких сомнений, он укрепил в этот момент ее сердце. Ибо одна, в ночной тишине, она готовила себя к тому, с чем ей неминуемо предстояло столкнуться.