— С ним, а не на него, — поправил Джейк. — Моим шефом долгие годы был Генри Вундерман.

— Шпион. Главное оружие Даниэлы Воркуты. Блисс, прислушивавшаяся к их беседе и всю дорогу внимательно следившая за лицами обоих, поняла, что происходит. В данном случае речь шла не о разделе территории между двумя хищниками. Оба старались выведать у оппонента определенные вещи, при этом не открывая собственных секретов. Возможно, она первой поняла, что Джейк и Тони скрывают друг от друга одно и то же.

— Да, все именно так и выглядело.

— Что это значит?

Джейк прошел в глубину хижины, на пороге вода уже хлюпала. К тому же мало радости вызывал у него вид двенадцати воинов, выстроившихся перед входом, не обращавших внимания на грозу: было очевидно, кто целиком контролирует ситуацию. Такое количество автоматов было чрезмерным для любого количества людей.

— Генри был моим старым другом. Его взял к себе сам Энтони Беридиен, человек с благословения Кеннеди создавший Куорри.

— Поправь меня, если я ошибаюсь. Но, насколько я знаю, Беридиен взял в свою контору и Роджера.

— В другое время. И из другого места.

— Старая гвардия всегда недовольна появлением свежих кадров.

— Да, — согласился Джейк. — Справедливое замечание. Между Генри и Роджером никогда не было особой любви.

— И за кого же из них ты был?

— Обычно я был просто слишком далеко от них обоих. Внутренняя политика в фирме никогда особо не интересовала меня. Я практически все время был на задании. Но...

—Да?

— Генри завербовал меня. Он приехал в Гонконг и там подобрал меня прямо на улице. Я торговал всякой дрянью, работая на триады. Перебивался случайными заработками: обычно приходилось выполнять малоприятные поручения. — Джейк взглянул на Симбала. — В некотором смысле Генри Вундерман спас меня.

— Тебе, должно быть, было горько оттого, что пришлось убить его.

— Это был нелегкий шаг.

Да,— подумал он. — Горько — вот верное слово. Возможно, в этом парне что-то и есть.Он решил удвоить свое внимание. Примерно то же самое сказал про себя и Симбал.

— В Центре, — промолвил он, — все очень благодарны тебе за то, что ты сделал. Особенно Роджер.

— Могу себе представить. Да, Доновану следовало от души поблагодарить меня.

— Ты не любишь его?

— Я не люблю то, что он представляет собой. Симбал замер на месте. В наступившей паузе он отчетливо расслышал хриплое дыхание старика, улетавшего от них все дальше и дальше вслед за своими розовато-золотистыми грезами.

— Что именно? Новые методы, которые всегда хуже старых?

— Не совсем. Я помню, что одним из любимых слов нашего старика было слово “перемены”. Беридиен считал, что подвижность агентурной сети является существенным фактором в деятельности такой организации, как Куорри. Он был убежден, что главный недостаток КГБ в том, что там ничего не меняется. Инвалидное мышление, приговаривал он в таких случаях.

— Больше всего в Доноване мне не по душе его отношение к людям. Старик постоянно думал о своих агентах. Он обходился с ними безжалостно, а временами и жестоко. Однако он переживал за них. Он сам прошел полевую школу, а Роджер Донован не имеет ни малейшего представления о том, что здесь творится.

— Однако он умен.

— Умней, чем мог бы представить любой из нас.

— Возможно, так оно и есть, — признал Симбал. Приняв наконец решение, он вытащил из кармана пачку бумаг. — Взгляни-ка вот на это.

Джейк наспех пробежал глазами листки, оставленные Симбалу Максом Треноди.