Малюта крепко стиснул кулак.

— Довольно! Пора положить этому конец. Когда ты добудешь для меня секреты Камсанга, я сумею доказать на Политбюро свою правоту Настало время вновь взять под контроль всю ситуацию в Африке и Латинской Америке Советский Союз должен расширить сферу своего влияния на земном шаре. Нам следует проявлять больше агрессивности во внешней политике, а не стараться увеличить производительность труда в безнадежно устаревших колхозах. Однако до тех пор, пока Геначев стоит у власти, ничей голос, кроме его, на Политбюро не имеет веса.

Желая отвлечь его от этой темы хотя бы на некоторое время, Даниэла жестом указала на тарелки:

— Может быть, приступим к еде? Я просто умираю от голода.

В молчании они приступили к ужину, однако она видела, что мысли Малюты заняты не едой.

— Разумеется, — промолвила она, после того как остатки закусок унесли со стола. — Вы всегда стояли за иной выбор приоритетов. Вы могли бы заключить союз с Геначевым, используя тактику мелких уступок и приобретений. Возможно, вы даже убедили бы его взять вас в советники по международным вопросам.

Малюта не проронил ни звука в ответ, однако по выражению его лица Даниэла видела, что он размышляет над ее словами. Наконец он широко развел руками и пожал плечами.

— Я не могу себе представить, что могло бы заставить товарища Геначева прислушаться хоть к какому-нибудь совету, данному мной. Его духовный наставник — Михаил Карелин, человек без лица. Кажется, так про него говорят?

— В некоторых кругах, — согласилась она.

Она снова вспомнила свою доску для вэй ци.Главное — правильно выбрать стратегию. Тогда Малюта угодит в расставленную для него ловушку. Даниэла смогла бы обвинить его в подготовке заговора с целью физического устранения Геначева, если б только у нее были доказательства. Не домыслы, а бесспорные факты, не вызывающие сомнений в своей достоверности. Такие доказательства, предъявление которых фактически означало бы немедленное вынесение смертного приговора.

— Карелин!.. Говорят, он совершенно лишен честолюбия. Он вполне доволен жизнью, оставаясь в тени и нашептывая на ухо Геначеву, что и как нужно делать. Может быть, весь идиотизм Геначева следует на самом деле приписывать Карелину? Понимаете? Во взаимоотношениях между ними очень трудно разобраться, где кончается один и начинается другой.

Не спеши, не спеши, —уговаривала она себя. Ее сердце тревожно забилось.

— А если предположить, что Карелин сам порекомендует вас Геначеву на пост советника?

Малюта задумчиво постучал указательным пальцем по нижней губе цвета сырой печени. Достав сигарету из пачки, он прикурил. Даниэла с трудом подавила непреодолимое отвращение.

— Вот это уже становится интересным, товарищ генерал, — его рот растянулся в улыбке, такой странной и неестественной, словно Малюта был не в состоянии управлять мускулами лица.

По мере того как смысл этой улыбки стал доходить до сознания Даниэлы, страх разрастался в ее груди.

— Вы, однако, шутить изволите. С какой стати Карелин станет делиться со мной хоть крупицей своей власти?

— Станет, если я попрошу его об этом.

— Ого! И он вот так запросто выполнит твою просьбу надо полагать.

Даниэла поставила чашку на стол.

— Месяца полтора тому назад Михаил Карелин позвонил мне и пригласил в ресторан. Я решила, что он хочет заручиться моей поддержкой по каким-то вопросам.