Он рассмеялся над ее ухом:

— Вы сказали «глупцов и малых детей». Если бы это означало, что вы меня любите, я не думал бы больше ни о чем.

Шанна пыталась как можно плотнее запахнуть халат, но рука Рюарка продолжала бесцеремонно ласкать ее спину.

— Не надо, Рюарк… О, прекратите же…

Он слегка укусил ухо Шанны, и дрожь пробежала по ее позвоночнику. Тогда Шанна внезапно изо всей силы оттолкнула его от себя. От неожиданности Рюарк не удержался на ногах и упал на ворох сена, лежавшего у стойла. Падая, он увлек за собой Шанну. Теперь они лежали, тесно прижавшись друг к другу. Их голые ноги сплелись, а разметавшиеся волосы Шанны накрыли их обоих душистой волной. Шанна попыталась было подняться, но почувствовала, как ее лоно охватил жар от твердой, возбужденной плоти Рюарка. С тихим смешком Рюарк перекатился вместе с ней на сене так, что она оказалась под ним. Полы ее пеньюара распахнулись, легкая ночная рубашка задралась, обнажив живот. Приподнявшись на локтях, он улыбнулся, глядя ей прямо в глаза.

— Вот я и поймал вас, соблазнительница. Не хочется ли вам превратиться, скажем, в бабочку и улететь отсюда? Или вы будете петь, как сирена, пока моя бедная одурманенная голова не потеряет способности соображать, и я упаду без сознания у ваших ног? Моему взору представляется мегера с очаровательным телом, которая завлекает меня, возбуждая до полусмерти, а потом с криком «Нет, нет, нет!» убегает, оставляя меня одного, безутешным.

Шанна смотрела в эти золотистые, завораживающие глаза, парализующие ее волю к сопротивлению. Мягким голосом она спросила Рюарка:

— Когда это я вас так жестоко мучила, а потом отвергала?

— Стоит мне закрыть глаза, как вы, любовь моя, Цирцея моих снов, превращаете меня в раба, молящего у ваших ног о крупице благосклонности.

— Если я заставляю вас так мучиться, почтенный сэр, — рассмеялась Шанна с теплым мерцанием в глазах, при этом вынимая соломинки из волос Рюарка, — почему бы вам не уехать? После того, как будет построена лесопилка, я могла бы попросить отца освободить вас, чтобы вы могли уехать в колонии. Вы бы оставили меня?

Лицо Шанны вдруг стало серьезным, и она пристально посмотрела на Рюарка в ожидании ответа.

— Нет, мадам, — прошептал он. — Даже если вы отошлете меня за десять тысяч миль, я вернусь, чтобы мотыльком порхать вокруг ваших огоньков в поисках источника моей страсти и боли.

— И тогда, мой добрый сэр, — словно змей-искуситель заставил Шанну сорвать с дерева яблоко, — откажетесь ли вы от своей страсти к этой девушке, Милли, чтобы посвятить себя одной мне?

От неожиданности Рюарк отпрянул от Шанны.

— Милли! — удивленно воскликнул он. — Эта маленькая шлюха…

Сверху на них посыпалась струйка мякины, потом раздался пронзительный крик, и рядом с ними приземлилась чья-то фигура. Рюарк не верил своим глазам — это была Милли.

— Милли! Какого дьявола!.. — Больше он не смог произнести ни слова.

Милли робко улыбнулась:

— Я ждала вас на чердаке и, услышав, как вы назвали мое имя, подошла к самому краю, чтобы посмотреть, в чем дело. И упала!

Шанна диким взглядом следила, как Милли принялась застегивать блузку, пряча маленькие обнаженные груди.

— Кроме того, — Милли недовольно нахмурилась, злобно глядя на Шанну, — я почувствовала усталость, ожидая вас там, наверху. И потом, мне не нравится быть второй.

— Что-о-о-о! — Шанна задохнулась от возмущения, гнев овладел ею, когда она поняла причину присутствия в конюшне Милли. Щеки ее побледнели, а глаза метнули зеленые искры.