Сгущавшиеся черные тучи и жара, становившаяся все более невыносимой, свидетельствовали о приближении грозы. Вздохнув, Шанна распустила косу и расправила локоны. Внизу, во дворе, какой-то мальчишка гонялся за поросенком. Его черные волосы блестели, как волосы Рюарка при свете свечей. Она следила взглядом за этой черной головой, пока мальчик не скрылся из виду, и по визгу поросенка поняла, что животное схвачено. Шанна улыбнулась, вспоминая о том, что Рюарк не раз говорил об их будущих детях.

— Но он же не любит меня! — воскликнула она и, швырнув в угол сандалии, стала расшнуровывать корсаж.

«Величественная Шанна! Царственная Шанна! Нелюбимая Шанна!». Щеки ее обожгли слезы. Она сбросила юбку и сорвала с себя рубашку. Бросив в приготовленную Гэтлье ванну соли, она смотрела, как, подобно звездам на рассвете, растворялись в воде и исчезали мелкие кристаллики.

— Какой вы странный человек, господин Рюарк, — вслух размышляла она. — Претендуете на то, чтобы быть моим любовником, но обращаетесь со мной, как с маленькой девочкой. И уж вовсе не в ваших интересах твердить, что я худшая из худших жен.

Она внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале. Ее овальное лицо тронул слабый загар. Сине-зеленые глаза, окаймленные черными ресницами, лишь сильнее блестели на его фоне. Шанна знала, что глаза были ее самым главным козырем, и никогда не упускала возможности им воспользоваться. В прядях ее волос играли лучи солнца. В общем, ей нравилось, как она выглядела. Груди ее были высокими и твердыми, талия — тонкой, хотя худой Шанну назвать было нельзя. Длинные, стройные ноги успешно довершали общую картину. Шанна улыбнулась. В зеркале сверкнули ровные, ослепительно белые зубы.

«Ну что ж, мой капитан-пират, если по моей вине вам грозит виселица, то я могу добиться для вас и отцовского прощения. И вам лучше вернуть меня ему в неприкосновенности. Только в этом случае, мой любимый, мы будем квиты».

Было уже поздно, когда в комнату вошел Рюарк. Шанна снова натянула вчерашний занавес и занялась своим туалетом. Она слышала, как Рюарк рылся в сундуках, потом в комнате воцарилась полная тишина. Приподняв импровизированную перегородку, она увидела его за столом. Перед ним лежал большой лист пергамента, на котором он делал какие-то пометки пером. Опустив занавеску, она на минуту задумалась, закусив губу, а потом решительно подошла к шкафу и достала оттуда красное шелковое платье со смелым декольте, явно принадлежавшее когда-то испанке. Корсаж платья был длинным и плотно облегал тело. Разноцветные воланы юбки делали ее пышной, а глубокий вырез спереди и сзади открывал соблазнительную шею.

В этом облачении Шанна отодвинула занавеску и, покачивая бедрами, в сиянии небрежно распущенных по плечам волос, подошла к Рюарку. Он подумал, что она готовит новую атаку на него. Ему стоило усилия не показать виду, что ее уловка возымела успех, и он снова погрузился в свою работу.

Шанна прошлась по комнате, тщетно пытаясь обратить на себя внимание Рюарка. Увы, он ее не замечал.

В дверь осторожно постучали. Гэтлье неуверенным тоном попросил разрешения войти. Шанна открыла дверь, впустив его с огромным подносом фруктов, жареной дичи, хлеба и овощей, и среди всего этого возвышалась бутылка бургундского.

— О, Гэтлье! — воскликнула Шанна. — Вам цены нет!

— Это все приготовила Дора, — робко заметил тот.

Увидев, как Рюарк отодвигает бумаги, чтобы освободить место, он поспешил поставить поднос на стол и с поклоном удалился.

Шанна села напротив Рюарка и принялась за еду, пока он откупоривал бутылку и наполнял стаканы.

— Чем вы тут занимаетесь? — спросила она, когда он снова разложил карту и принялся изучать ее, не отрываясь от еды.

— Пытаюсь обнаружить хоть какой-то намек на канал, прорытый через болото, — отвечал Рюарк, не поднимая головы.