— Это вы, а не я, не можете прийти к окончательному решению, — возразил он.

— А я еще не нашла того, кого ищу, — задумчиво проговорила Шанна.

— Я говорю это, потому что так чувствую, потому что нашел то, что всю жизнь искал: — Слова Рюарка прозвучали с необыкновенной силой. — Позвольте напомнить вам, мадам, нравится вам это или нет, но вы уже нашли меня.

Она сделала вид, что не услышала его слов.

— Отец торопит меня с замужеством. Он хочет иметь внуков. И я не могу отнять у него эту надежду.

— Проклятие! Шанна, уж не думаете ли вы, что это я выбрал вас?

Пораженная жестокостью его тона, Шанна посмотрела на Рюарка. Его лицо было обращено к простиравшемуся до горизонта морю, он продолжал:

— Кем вы себя мните? Богиней с Олимпа, воздвигнувшей себе такой пьедестал, что мужчины не могли приблизиться к вам иначе, как глядя снизу вверх? Величественной, прекрасной и чистой Шанной, ожидавшей, когда к ней воспылает страстью идеальный рыцарь? Берегитесь, любовь моя. Такой во всех отношениях совершенный человек вполне может пожелать найти себе не менее совершенную жену.

Рюарк, нахмурившись, замолчал. Шанна смотрела на него в смущении, не видя причины для такого выпада с его стороны.

— Дело не в этом, — проговорила она. — Я просто храню себя для того, кто станет моим избранником. С Божьей помощью я найду его.

— Вы слишком высокого мнения о себе, Шанна. Вы всегда находите причину для того, чтобы отвергать преклоняющихся перед вами мужчин. Но что вы сами можете им дать? Невинность? Непохоже. Нежность покорной жены? Нет. Одну лишь царственность величественной Шанны. Как простую награду, как приз, доставшийся победителю в соревновании. Вы всегда были крепостью, которую можно взять лишь долгой осадой, — вслух отвечал Рюарк на свой же вопрос, — но стоит ли игра свеч? Какую ценность вы представляли бы как жена? Настоящий мужчина ищет в жене нежность и очарование, которые украсили бы его жизнь. Но чем вы обогатили мою? По вашей воле меня отдали в рабство пиратам, а ваш отец считает меня не только беглым рабом, но и разбойником и, по всей вероятности, назначил хорошую цену за мою голову. Когда его люди схватят меня, мне не избежать веревки. И все из-за вас, моя любимая жена.

Шанна встретила слова Рюарка с холодным безразличием, небрежно заметив:

— Вы хотите сказать, что, несмотря на это, все еще любите меня?

Рюарк не отрывал глаз от моря.

— Мадам, это мое последнее признание женщине в любви.

Он обернулся, надеясь увидеть реакцию Шанны на свои слова, но она удалялась от него с высоко поднятой головой, размеренным шагом. Ему захотелось догнать ее, схватить в объятия, сказать, как он желает ее, но он не пошевелился, надеясь на то, что размышления в одиночестве пойдут ей на пользу и многое прояснят в их взаимоотношениях.

Шанна пересекла пляж и пошла вдоль воды. Рюарк следил за ней с некоторым беспокойством с высокого берега. Поймет ли она его, наконец, или же окончательно оттолкнет?

И дом, и городок остались далеко позади, а Шанна все шла и шла. Он ничем не мог помочь ей в решении этого вопроса. Она на миг оглянулась на Рюарка и пошла дальше, подняв подол юбки и засунув его край за пояс, как делают рыбачки, и повесив через плечо сброшенные с ног сандалии. Она шлепала по пенистым волнам слабого прибоя, отбрасывая попадавшиеся ей под ноги ракушки и камешки.

С неспокойной душой Рюарк не спускал с нее глаз. И отвел их только тогда, когда услышал за собой чей-то крик и увидел Гаррипена с несколькими пиратами из команды, подгребавшими на баркасе к «Гончей». Гаррипен с одним из них перешел на борт шхуны, подчалив баркас под корму. Люди в баркасе подхватили конец, брошенный с палубы Гаррипеном, закрепили и стали усиленно выгребать, поворачивая шхуну кормой к причалу.