Теперь Рюарк наводил орудия особенно тщательно, но все же понадобилось дать три залпа, чтобы от взрыва разлетелся в щепки блокгауз. Он еще раз изменил положение орудий, и огонь сосредоточился на логове Мазера. Потребовалось чуть ли не двадцать залпов, чтобы крепкий дом стал разрушаться. Рюарк приказал еще раз зарядить орудия, очередной залп — и Шанна увидела, как в клубах пыли исчезла восточная стена вместе с их комнатой. Рюарк крикнул Траерну с главной палубы:

— Если вы не хотите уничтожать невинных людей, то самое время остановиться. Пройдут долгие месяцы, прежде чем хоть одно из этих судов сможет поднять паруса. Виновные в похищении вашей дочери либо погибли, либо бежали. Я жду вашего решения, сэр.

Траерн повел планом и повернулся к капитану Данбасу:

— Закрепите пушки и поднимайте паруса. Идем к Лос-Камельосу. Видит Бог, мы сделали свое дело.

Нервное напряжение Рюарка спало. Голова его поникла, и он бессильно опустился на гандшпуг. Один из комендоров подал ему трость Траерна, и он шагнул в сторону Шанны. Рюарк видел, как она бросилась к нему, но в следующий момент он почувствовал под своей щекой грубую палубу, и в нос ему ударил резкий запах пушечного пороха. Затылок его поддерживали прохладные ладони, и он ощутил на лице какую-то странную влагу. Ему казалось, что он слышит, как кто-то издалека окликает его по имени… Но он так устал… так устал… Над ним сомкнулась чернейшая из ночей.

Глава 20

Врач что-то бормотал и ругался, пытаясь уберечь ногу больного от тряски на изрытой дороге.

— Еще немного терпения, герр Шауманн, — тихо проговорила Шанна Бошан, — теперь уже мы скоро доедем.

Голова Рюарка была у нее на коленях, и она держала холодный компресс на его лбу. Траерн с удивлением смотрел на дочь. Он мысленно отмечал ее уверенность и спокойную сдержанность, чем она раньше вовсе не отличалась. Более того, она не расставалась с серебряным кинжалом и небольшим пистолетом в кармане кожаной безрукавки, лежавшей у нее в ногах. Удивило его и то, как ревностно и с какой нежностью заботилась она об этом рабе, которого когда-то ненавидела.

— Рана гноится, — объявил доктор, прервав его размышления. Траерн вслушивался в слова доктора. — Ногу придется ампутировать. Безотлагательно! Раньше, чем он придет в себя. Чем дольше это откладывать, тем будет труднее.

Шанна молча смотрела на врача, и ей представлялось ужасное зрелище: Рюарк без ноги пытается вскарабкаться на лошадь.

— Это его спасет? — тихо спросила она.

— Ответ на это может дать только время, — быстро проговорил герр Шауманн. — Впрочем, все говорит за то, что он выживет.

Шанна долго смотрела на Рюарка. Лицо его было смертельно бледным. Она не могла решиться, и все же, когда заговорила, голос ее был одновременно и мягким, и решительным.

— Нет, я думаю, что наш господин Рюарк будет бороться за свою ногу. И может быть, вместе мы справимся с этим.

Мужчины приняли ее заявление как окончательное решение и больше об этом не говорили. Наконец карета остановилась перед домом Траерна, но раньше, чем лошади сделали последний шаг, Питни, ехавший впереди, подбежал и осторожно взял Рюарка на руки. Шанна пошла с ними.

— В одну из комнат рядом с моими, Питни.

Брови ее отца высоко поднялись от удивления. Она в свое время позаботилась, чтобы сэра Биллингсхэма поселили на другой половине дома, а теперь помещает в своем крыле раба!

Сэр Гэйлорд вышел им навстречу. Взглянув на перевязанную лодыжку кавалера, Траерн заметил:

— Я вижу, вам лучше, сэр Гэйлорд.

— О да, — отвечал тот. — Очень жаль, что я не смог поехать с вами. Я упал с лошади, и проклятое животное ударило меня копытом.