К счастью, Шанна, занявшаяся вместе с доктором Рюарком, не слышала этих слов. А Траерн уклончиво ответил:

— Посмотрим, что можно сделать для спасения господина Рюарка, прежде чем его повесить.

Когда сэр Гэйлорд увидел, что Питни понес Рюарка в сторону апартаментов Шанны, он не смог скрыть своего неодобрения.

— Вы находите достаточно разумным, сэр, поселить этого предателя рядом с вашей дочерью? Дама должна проявлять осторожность. Не стоит ли напомнить ей об опасностях, о которых она сама, по-видимому, не подозревает?

Слегка усмехнувшись, Траерн возразил:

— Считаю разумным ни в чем сейчас не отказывать дочери. И прошу вас не злоупотреблять моим гостеприимством, ставя под сомнение порядочность Шанны.

Питни направил Берту и Эргюс в указанную Шанной комнату. Когда туда внесли Рюарка, постель была уже готова.

В комнате закипела бурная деятельность. Вместе с Питни вошел доктор, посторонившийся, правда, чтобы пропустить первой Шанну. Почти сразу же к ним присоединились и Траерн с Гэйлордом, которые остановились у двери, наблюдая оттуда за происходившим. Шанна не отходила от уложенного в постель Рюарка. С него сняли холщовую рубаху и чулки. Доктор распорядился поставить ближе к кровати столик с хирургическими инструментами и лекарствами. Эргюс с тревогой взглянула на свою хозяйку, которая стала протирать влажной салфеткой лицо и грудь больного. Его бриджи разрезали до самого верха, и, когда герр Шауманн снял повязку, горничная увидела гноившуюся рану с запекшейся по краям кровью. Она выбежала, зажав рот рукой. Шанна удивилась: Эргюс всегда казалась ей храброй и мало на что реагирующей женщиной.

— Ох уж эти женщины! — проворчал доктор. Он раздраженно указал на грязные бриджи Рюарка, почерневшие от пороха и сохранявшие его едкий запах. — Если это не обременит вас, девушка, я попросил бы снять с него эти штаны.

Берта была шокирована таким предложением, но Шанна без колебаний принялась за дело, рассчитывая своим коротким кинжалом распороть шов на бриджах. Но едва отогнула ткань у колена, как Питни, отведя в сторону ее руку, вынул свой широкий нож, разрезал штанину до пояса и освободил другую ногу Рюарка. Берта прикрыла лицо дрожавшей рукой. Она покраснела и старалась смотреть только на Шанну.

— Пойдемте отсюда, дитя мое. Вам здесь не место. Пусть этим занимаются мужчины.

— Да, мадам Бошан, — подхватил, набивая себе цену, Гэйлорд. — Позвольте мне проводить вас. Здесь, разумеется, не место для дамы.

— О, не будьте ослом! — возразила Шанна. — Я нужна здесь.

Челюсть у Гэйлорда отвисла, он попятился и наткнулся на Траерна, интуиция которого подсказывала, что следует оставить дочь в покое. Берта же не могла оправиться от смущения: из-под полуопущенных век она видела, как Питни бросил на пол распоротые бриджи.

Заметив ее смущение, Шанна положила руку на ее пухлое плечо и ласково проговорила:

— Полно, Берта, я за… я же была замужем! — Шанна слегка побледнела, понимая, что едва не сказала лишнее, и продолжала уже более осторожно: — Я знаю, как устроено мужское тело, и пожалуйста, не мешай мне помогать Рюарку.

Шанна подняла высоко над кроватью масляную лампу, когда доктор снова стал исследовать рану. Под ногу теперь подложили подушку, и работать доктору стало удобнее. Он извлек из раны еще несколько осколков величиной с монету.