— Что? — Траерн встрепенулся и повернул голову к Ролстону. — Так вы купили его в Ньюгейте?

— Купил — это слово здесь вряд ли подходит, папа, — ответила за него Шанна. — Тюремщик, господин Хикс, отдавал ему за бесценок своих «квартирантов». — Она не отрывала глаз от Ролстона. — Сколько вы заработали на этом, признайтесь? Тысячу? Две тысячи фунтов?

Ролстон что-то бессвязно забормотал, затем посмотрел на Шанну, словно озаренный новой мыслью.

— Мадам, вы при каждом удобном случае угрожаете мне и обвиняете меня, но как получилось, что вы вышли замуж за некоего Рюарка Бошана, когда он сидел в камере Ньюгейтской тюрьмы?

Траерн медленно повернулся в кресле к Шанне с вопросительно поднятой бровью.

— Гм-м… — покачал он головой. — Интересно было бы об этом послушать, Шанна, дитя мое. — Он умолк, ожидая ответа.

Шанна печально улыбнулась Рюарку, глубоко вздохнула и взглянула прямо в лицо отцу.

— Папа, вы грозились выдать меня замуж, если я сама в течение года не найду себе знатного мужа. И я решилась пойти на обман. Я заключила сделку с Рюарком. — Она улыбнулась мужу и протянула ему руку. Он принял ее и, как бы взяв Шанну под защиту, обнял за талию. Она заговорила снова, обращаясь к отцу: — Я очень мучилась этой ложью, и она обернулась против меня. — Она теснее прижалась к Рюарку. — Но сейчас я ни о чем не жалею, папа!

Траерн весело улыбнулся себе под нос и проговорил:

— Действительно, дочка, в ваших жилах течет кровь Траернов. Мы все немного авантюристы.

Шанна перевела взгляд на майора.

— Вместо Рюарка был похоронен другой человек. Больше мне ничего не известно.

Рассказ продолжил Питни.

— Я принял гроб от господина Хикса в Ньюгейте. В нем был старик, умерший от голода, а может быть, от какой-то болезни. Больше мне сказать нечего, кроме разве того, что я встретил человека, назвавшегося мужем убитой в Лондоне девушки…

Майор собрался было что-то сказать, но Питни остановил его, подняв руку:

— Теперь я точно знаю, что подозревается именно этот человек. Он живет в Ричмонде и подтвердил невиновность Рюарка.

— На нашем острове тоже была убита девушка, — задумчиво произнес Траерн. — И она, умирая, написала на песке букву «Р».

Питни повернулся к Ролстону и не спускал с него глаз, пока тот не начал нервничать под его тяжелым взглядом.

— Вы обвиняете меня? — выкрикнул Ролстон. — Я не переваривал эту маленькую шлюху, но убивать ее у меня не было никаких причин. Она ничего для меня не значила.

Шанна, нахмурившись, смотрела на Ролстона.

— Милли была беременна, и вы давали ей деньги. Мы с Рюарком видели вас с ней в доме моего отца.

Ролстон замотал головой:

— Она принесла мне рыбу, больше ничего.

— Почему вы следили за Рюарком на острове? — спросил Питни. — Я неоднократно заставал вас за этим занятием.

Ролстон злобно оскалился.

— Вы пытаетесь обвинить меня в попытке убить его, не так ли? Майор! — воззвал он к офицеру. — Я английский подданный, и закон обязан меня защищать. — Он стянул с рук перчатки и швырнул их на стол. — И если кто-то намерен меня обвинить, пусть делает это в суде. Там я отвечу на все вопросы. Но это издевательство невыносимо. Я требую защиты.

Когда он закончил свою тираду, Амелия подошла к Рюарку и что-то шепнула ему.