Рюарк хмыкнул, поставил ногу на край кровати и облокотился на колено.

— Вы отказываетесь воздать мне за мое обожание и честно рассчитаться по нашей сделке? К тому же, могу добавить, — он сделал при этом неопределенный жест, — брачными узами вы себя уже свя…

— О, грубиян!.. — Шанна запнулась, словно утратив дар речи перед его бесстыдным пренебрежением. — Я мечтала…

— Ни о чем вы не мечтали! — огрызнулся Рюарк. — Вы просто отказываете мужчине.

— Неужели у вас не хватает чувства чести, чтобы забыть об этой злосчастной сделке?

— Чести? О, я не лишен этого чувства. — Он вскинул голову и посмотрел на нее янтарными глазами. — А вы? Пообещали себя ради собственной прихоти, а когда дело доходит до законной расплаты, отказываетесь от собственных слов.

Слезы гнева блеснули в глазах Шанны.

— Я получила хорошее воспитание и росла, окруженная нежной заботой. Но оказалась вынужденной считаться с волей другого человека.

— Я не хочу, чтобы мне кто-то приказывал! — В ярости, со слезами, катившимися по щекам, она смотрела на Рюарка.

— Да?! — притворился удивленный Рюарк. — Вот она, королева Шанна, царственная и всевластная! Так спрячьтесь же за своим колючим троном и оставайтесь недотрогой!

— О, какой вы отвратительный олух!

— Шанна! — Голос Рюарка был твердым и язвительным. — Будьте же взрослым человеком!

Шанна ударила его стеком в грудь. Отступив на шаг, она замахнулась для второго удара, но он выбил стек из ее руки. Гнев Шанны не знал границ. Она отвесила ему две пощечины. Тогда он крепко схватил ее и завел руку за спину. Она попробовала ударить его другой рукой, но он обнял ее так крепко, что она не смогла пошевелиться. Она оказалась прижатой к мощной груди Рюарк.

— Хватит, Шанна, любовь моя. Вы ударили меня по обеим щекам, и я едва избежал еще одной пощечины.

Его объятие становилось все более крепким, пока носки Шанны не оторвались от пола. Шанна с трудом ловила ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Его рот прижался к ее губам, язык, настойчивый, извивающийся, возбуждающий, раздвинул их, иссушая ее и овладевая ею. Шанна слабо сопротивлялась, пытаясь привести в порядок спутанные мысли. Наслаждение одолевало барьер ее воли. Это грубое прикосновение его губ, эти сильные руки, прижимавшие ее к его затвердевшему торсу, стали казаться ей почти желанными, и она уже отвечала ему, прекратив борьбу. Но вот его руки разжались, и она замерла, почувствовав, что он уже не ограничивает ее движений. Рюарк отошел к раскрытой двери. Янтарные глаза блестели загадочным светом, когда он на мгновение задержал на ней взгляд.

— Берегитесь, Шанна, — с угрозой в голосе произнес он. — Вас спасли сейчас от меня не девичьи уловки. Я возьму вас тогда и там, когда и где мне будет угодно.

Ей стало страшно, но испугалась она не его, а самой себя, потому что, несмотря на свои слова, она желала лечь вместе с ним на эту узкую кровать и доказать ему раз и навсегда, что она больше женщина, чем он мог бы себе представить.

Шанна, дрожа, кусала тыльную часть своей руки, надеясь на то, что ощущение боли вернет ей волю. В смятении она выбежала из убогой лачуги и не сбавила скорости, пока не оказалась рядом с Аттилой. Она помедлила минуту, чтобы взять себя в руки, прежде чем смогла подняться в седло. Лицо ее горело в том месте, где небритый подбородок Рюарка прижимался к ее нежной плоти.

Она с грустью обернулась, вглядываясь в темноту улицы. Смотрел ли он ей вслед? Разгадал ли это внезапное, жадное желание, которым не могли не сиять ее глаза?

Прошло много времени, прежде чем она доехала до дому.