Его тихий, колючий смех злил ее еще больше. Рюарк остановил Аттилу, соскользнул со спины жеребца и посмотрел на нее пристальным взглядом — в нем были и насмешка, и восторг. На этот раз она, не оглянувшись, ударила пятками в бока жеребца, послав его в галоп по песчаной полоске берега.

Поскольку желанное одиночество ей никак не давалось, Шанна решила посвятить себя активной деятельности. Не имея никакого плана, она стала чем-то вроде личного секретаря отца. Она сопровождала его в поездках по острову, записывала все, что ему казалось важным, когда они проезжали мимо полей и плантаций. Слушала отчеты надсмотрщиков и десятников, записывала их замечания, вела учет времени и людей, необходимых для выполнения работ.

Скоро стало очевидно, что там, где возникали какие-нибудь трудности, обычно появлялся всадник на муле, в коротких штанах, постоянно что-то объяснявший, то жестами, то набрасывая эскизы различных устройств, для чего при нем всегда были гусиное перо и листки пергамента. Там, где был Джон Рюарк, работа спорилась и была более производительной.

Хотя Шанна целиком посвятила себя новым обязанностям, проигнорировать этого человека ей все же не удалось. Как однажды вечером с усмешкой заметил ее отец, Джон Рюарк стал таким же известным на острове человеком, как и он сам, и его, видимо, любили даже больше. Шанна все глубже и глубже погружалась в работу. Когда отец бывал занят чем-то другим, и у нее не было дел по дому, она совершала поездки вместо него, проверяла конторские книги, качество товаров, прислушивалась к тому, о чем говорили люди, и выслушивала их жалобы.

Как-то в пятницу, под конец рабочего дня, случилось так, что она оказалась в деревенской лавке, где просматривала личные счета рабов. Перелистывая бухгалтерскую книгу, она наткнулась на имя Джона Рюарка, и любопытство заставило ее вчитаться в колонки цифр. Цифры эти ее поразили.

Колонка покупок была очень короткой. Кроме письменных принадлежностей, трубки и мыла, там появлялись лишь изредка бутылка вина или пачка табака. Самой длинной была колонка, подробно отражавшая изменения в его заработке. Он постоянно увеличивался и уже больше чем в десять раз превышал те шесть пенсов, что получал новый раб. Она просмотрела баланс и подсчитала в уме, что на его счету значились и деньги, начисленные ему сверх заработной платы. При таком темпе роста счета Рюарк мог оказаться свободным уже через год-два.

За спиной Шанны хлопнула дверь, и она решила, что вернулся заведовавший лавкой мистер Маклэрд.

— Мистер Маклэрд, — позвала она, не отрываясь от бумаг, здесь есть счет, о котором я хотела бы поговорить с вами. Подойдите, пожалуйста…

— Мистер Маклэрд занят на дворе, Шанна. Может быть, чем-нибудь помочь вам смогу я?

Ей не надо было гадать, кому принадлежит этот голос. Шанна быстро обернулась на своем высоком стуле. На загорелом лице засияли белые зубы улыбавшегося Рюарка.

— Вы огорчены, любовь моя? Или мы не виделись так долго, что вы меня не узнали? Возможно, я могу оказать вам какую-нибудь услугу или… — в его тонких пальцах появилось ожерелье из морских раковин, — или миледи желает купить безделушку? — Он печально ухмыльнулся: — Простите, мадам, я совсем забыл. Ведь эта лавка ваша. А я-то хотел похвастаться перед вами еще одним своим талантом — продавца!

Шанна не смогла сдержать улыбки в ответ на его добродушное подшучивание.

— С вашими талантами я достаточно познакомилась, Рюарк. Отец говорит, что вы приступили к строительству новой дробилки. Вы, по-видимому, убедили его в том, что это необходимо для повышения эффективности хозяйства.

— Да, Шанна, это мои слова, — кивнул Рюарк.

— Кстати, а почему вы здесь? Вместо того чтобы усердно работать, вы разгуливаете, где вам заблагорассудится.