— Кстати, а почему вы здесь? Вместо того чтобы усердно работать, вы разгуливаете, где вам заблагорассудится. Как будто вы сами себе хозяин.

У не спускавшего с нее глаз Рюарка поднялась бровь.

— Я не обманываю вашего отца, Шанна. Не бойтесь этого.

Он показал большим пальцем в сторону склада. — Я привез партию черного рома из пивоварни, а теперь должен здесь закончить кое-какие чертежи для вашего отца. Мистер Маклэрд сейчас проверяет бочонки и скоро вернется.

Шанна указала пером на раскрытый гроссбух:

— Для простого возчика вам слишком хорошо платят. Тут есть и другие суммы, которые меня озадачивают.

— Все довольно просто, — пояснил Рюарк. — В свободное время я выполняю работу для некоторых жителей острова. За это они либо делают что-нибудь для меня, либо платят деньгами. Есть, например, в деревне женщина, которая стирает мою одежду и постельное белье…

— Женщина? — насторожилась Шанна.

Рюарк посмотрел на нее с лукавой ухмылкой:

— О, Шанна, любовь моя, уж не ревнуете ли вы?

— Разумеется, нет! — огрызнулась она краснея. — Простое любопытство. Так о чем вы говорили?

— Это всего лишь жена торговца рыбой, Шанна, так что опасаться тут не приходится, — с подчеркнутой серьезностью продолжал Рюарк.

Глаза цвета морской волны сузились, сверкнув гневом.

— Вы недопустимо самонадеянны, Рюарк Бошан!

— Тсс, любимая, — мягко предостерег он, и в глазах его сверкнула искорка. — Вас могут услышать.

— А что делаете для миссис Хоукинс вы? — в раздражении бросила она начинавшему надоедать ей собеседнику. Ей хотелось накричать на него! Колотить в его грудь кулаками! Сделать все, что угодно, лишь бы стереть с его лица эту самодовольную улыбку.

Рюарку потребовалось время, чтобы ответить. Он положил шляпу на кипу товаров и сбросил с себя рубаху.

— Главным образом то, чего не хочет делать сам мистер Хоукинс, — я чиню его лодки и кое-что другое.

— Судя по тому, как быстро растут ваши сбережения, вы не слишком задержитесь на нашем острове, — заметила Шанна.

— Деньги никогда не были для меня проблемой, Шанна. Если обратиться к последним событиям, я бы сказал, что моей единственной проблемой являются женщины, вернее, одна женщина.

Взгляд Рюарка теперь был прямым, вызывающим, почти оскорбительным, сбивающим ее с толку. Шанна чувствовала себя под этим взглядом раздетой.

— Вы считаете своей проблемой меня?

— Бывает и так, Шанна. — Он стал серьезным, встретившись с ее глазами. — Чаще же всего я считаю вас самой красивой из женщин.

— Хоть убейте меня, я не могу поверить, что так много для вас значу, чтобы стать вашей проблемой, Рюарк, — пробормотала Шанна. — Я почти не видела вас в последние недели. И думаю, что вы преувеличиваете.

Он не произнес ни слова, но глаза ясно говорили о его желаниях. Этот дерзкий взгляд затронул в ней что-то такое, отчего она почувствовала себя как во сне. Этот огонь заставил запылать ее щеки и вызвал дрожь в пальцах, когда она ответила на его взгляд. Он купался в лучах заходившего солнца, темным золотом обтекавших его сильную и стройную фигуру. Это был Аполлон, отлитый из золота, и она была потрясена его видом не меньше, чем тем, как он на нее смотрел.

— Вы, должно быть, росли среди дикарей, — сказала она, стараясь найти спасение в словах. — И, по-видимому, питаете отвращение к одежде.

Рюарк мягко усмехнулся:

— Порой, моя дражайшая Шанна, одежда оказывается помехой.