— Ах, Фэйм, говорят, что у него привычка спать голым.

Фэйм втянула в себя воздух сквозь сжатые зубы:

— Какой мужчина!

Жан чуть не задохнулся от ярости. Он подозвал ближайшего слугу, взял с его подноса бокал шампанского и стал пить, как-то странно поглядывая на Фэйм. Внезапно он увидел ее в новом свете и понял, что статус жены не сделал ее красоту менее привлекательной.

— Капитан Морель, — любезно улыбаясь, обратилась Шанна к высокому испанцу, — расскажите мне об Испании. Я давно мечтаю там побывать, но, увы, у меня так мало свободного времени, что не удается превратить эту мечту в реальность.

Худощавый и смуглый, но не слишком красивый, тот перевел на нее глубокий, восхищенный взгляд.

— Сеньора, я с удовольствием сам отвез бы вас в Испанию. Вам стоит сказать лишь одно слово, и я тут же отправлюсь готовить корабль к отплытию. Но, — обратился он к молодому лейтенанту, — нам придется завязать глаза всем мужчинам, иначе красота этой принцессы ослепит их и, уж во всяком случае, заставит забыть о своих обязанностях.

Прикрывшись веером, Шанна рассмеялась.

— Вы очаровательны, капитан, но, боюсь, слишком мне льстите.

— Вы говорите о лести, сеньора? За всю мою жизнь я не был более серьезен, — тепло заверил капитан Морель. Он взял с подноса подошедшего слуги бокал шампанского и с легким поклоном предложил его Шанне: — Сеньора, ваша красота затмевает сияние неба!

Шанну все это забавляло. В ее смехе слышались серебристые переливы, пленявшие окруживших ее мужчин. Она была весела и очаровательна и беззаботно флиртовала с испанцами, зная, что они скоро отплывут на своем корабле. Ей не хотелось оставаться надолго предметом их не слишком для нее приятного внимания.

Гости вернулись в парадную столовую. Питни с ее отцом заняли кресла в углу и переговаривались над шахматной доской, не убранной со вчерашнего вечера. Рядом с ними стоял Ролстон, как всегда, в гордом одиночестве. Шанна ответила холодной улыбкой на его взгляд. Она о чем-то задумалась, потягивая из бокала мадеру. Из этого состояния ее вывел Рюарк. Он пристально смотрел на нее поверх стоявших перед ним и что-то горячо обсуждавших мужчин, и она поняла, что он уже давно не сводит с нее глаз. Они обжигали ее своей почти не скрываемой страстью. Он не произносил ни слова, но она угадывала его мысли так отчетливо, как если бы он кричал ей через всю комнату.

— Господи! — Она повернулась к нему спиной и залпом выпила остаток вина. Рука ее дрожала, когда она опускала бокал на стоявший рядом стол. Ей показалось, что в комнате внезапно стало жарко и душно, и у нее закружилась голова. Ее веселье испарилось.

Слишком уж много людей теснилось вокруг нее. Шанне хотелось поскорее остаться одной, чтобы хоть как-то собраться с мыслями. Взгляд этих золотистых глаз и откровенность выраженных в нем желаний потрясли ее до такой степени, что сознание у нее помутилось. Груди ее напряглись, ее тело страстно стремилось к нему, но объятый ужасом разум восставал против этого дерзкого, не вызывавшего сомнений зова плоти.

Она как бы видела себя со стороны. Прекрасная женщина, бледная, но спокойная, проходила через толпу, отвечала на приветствия и каким-то образом оказалась в самом дальнем углу веранды.

«Будь проклят этот раб, — молча злилась Шанна. Кулаки ее сжались, и она ударила ими по перилам. — Он приходит ко мне по тысячам невидимых тропок. Я прогоняю его, но он появляется снова и снова. От него невозможно скрыться!» Пытаясь обрести спокойствие, Шанна сделала глубокий вдох, потом еще один.