К концу дня поднялся свежий ветер, и Шанна, которой наскучили конторские книги, решила прогуляться верхом на Аттиле. Направив его берегом, где однажды встретила Рюарка, она проделала тот же путь, что и тогда с ним, через небольшую рощу, и остановилась на поляне полюбоваться безмятежным покоем мирной природы. Над ее головой громко кричали перелетавшие с дерева на дерево птицы, а в ближнем болоте квакали лягушки. Веселые пестрые цветы украшали расстилавшийся под ногами ковер из густой зеленой травы, а над цветами и листьями порхали разноцветные бабочки.

Радуясь прекрасному дню, Шанна вздохнула. Теперь все ее страхи были позади — она убедилась в том, что не забеременела, и что приятные свидания с Рюарком закончились в этом смысле благополучно. Со временем, думала она, у нее появится какой-то другой мужчина, с которым она познает такое же наслаждение, как и с этим самоуверенным колонистом, и родит ему ребенка, а пока лучше не рисковать. Любыми способами она будет держать Рюарка на почтительном расстоянии и не станет ломать свою жизнь ради нескольких минут страсти. Да, именно страсть заставляла ее забыть о своем решении и падать в постель с Рюарком, как последняя похотливая девка. Она не видела его с того грозового воскресенья, почти неделю, и специально держалась подальше от мест, где могла бы с ним встретиться. Если она чему и научилась, имея дело с Рюарком, так это понимать, что не может ни командовать им, ни владеть ситуацией в его присутствии. При каждой встрече с ним ее планы рушились, и она не могла больше допустить, чтобы зов природы бросал ее в объятия Рюарка, заставляя забывать о возможных последствиях. Какими бы твердыми ни были ее решения, лучше все-таки не искушать судьбу.

Аттила в нетерпении пофыркивал под ней, но мысли Шанны были далеко. Вопреки ее воле ей виделись янтарные глаза, и по ее телу медленно растекалось тепло. Эти глаза проникали в самую глубь ее существа, пробуждая запретное желание.

— Прочь из моих мыслей! — выкрикнула Шанна, спугнув с верхушек деревьев стаи птиц, и в ярости заколотила обтянутым перчаткой кулаком по седлу. Судорожно сжав зубы, она процедила: — Прочь из моих мыслей, дьявол! Я больше ничего вам не должна! Все условия сделки выполнены! Я не обманула вас!

Рванув повод, Шанна резко повернула жеребца обратно, словно бежала из этого места, внезапно утратившего для нее свое мирное очарование. Не жалея жеребца, она все подгоняла и подгоняла его, и его копыта вздымали тучи мокрого прибрежного песка. Она мчалась так, словно лес за ней полыхал в огне, готовом вот-вот ее поглотить, замедли она хоть немного этот сумасшедший аллюр. И даже в эти минуты ее по-прежнему жгли янтарные глаза Рюарка.

Скоро Аттила стал уставать, и Шанна поняла, что его выносливость имеет границы. Она пустила лошадь спокойным шагом, следуя извилистой линии берега, и остановилась перед ручейком, пересекавшим песчаный берег. Повернув лошадь, Шанна направилась к истоку ручья. За густой листвой кустарника ее взору открылась нависшая скала, с которой каскадом срывался небольшой водопад, наполнявший озерцо у ее подножия.

Шанна соскочила с лошади. Аттила вошел в воду и стал с жадностью пить. Шанна кое-как подобрала разметавшиеся волосы и протерла себе шею смоченным под ледяной струей платком. Немного успокоившись, она снова смочила платок и медленно провела им по разгоряченным щекам. Затем она вскочила в седло и двинулась по направлению к деревне.

Появление гордого Аттилы с развевавшейся по ветру гривой и по-боевому приподнятым хвостом, с прекраснейшей из всех всадниц мира на спине, повергло в изумление моряков-колонистов, побросавших все свои дела. Польщенная их вниманием, Шанна приветливо кивнула и направилась к причалу, где стоял прибывший корабль. Она увидела коляску отца и спросила Мэддока, где сквайр.

— На борту, мэм, — растягивая слова, ответил негр и указал грязным большим пальцем на высокое судно.