|
Опрятный, выбритый до синевы, причесанный, совсем не похожий на того рыбака, который сидел со мной у костра посреди разливов…
Когда я вошёл, он поднял голову. Сначала посмотрел, как на любого посетителя, зашедшего без приглашения и стука к начальству, потом увидел меня и замер. И вдруг… он улыбнулся. Не формально и не испуганно — по-настоящему, радостно. И даже встал из-за стола.
— Серега! Выбрался со своего острова Робинзон? — сказал он. — Ну ты даёшь, бродячая твоя душа! Не ожидал, если честно!
Вот это меня и удивило, и остановило. Я ожидал чего угодно — холодного взгляда, настороженности, испуга. Но не радости. Я закрыл за собой дверь и подошёл к столу.
— Здравствуйте, товарищ полковник.
— Да брось ты это, — отмахнулся он, и протянул мне руку. — Рад тебя видеть, честно.
Я встал напротив, проигнорировал протянутую руку, и внимательно на него посмотрел. Он тоже смотрел на меня, вначале недоуменно, потом растеряно. Улыбка с его лица начала медленно сходить на нет, лицо стало серьёзным.
— Что с тобой? Что случилось?
Я немного помолчал, потом сказал:
— Один вопрос задать хотел.
— Спрашивай. — Нахмурился Ильич, убирая руку.
Я посмотрел ему прямо в глаза.
— Это ты меня сдал? — спросил я спокойно. — Ворам. Ты рассказал им про остров?
Глава 22
Ильич сначала даже не понял. Так и стоял возле стола, чуть подавшись вперёд, будто не расслышал. Потом лицо у него изменилось. Ушла последняя тень улыбки, а вместо неё появилось что-то другое. Не страх. Не злость. Обида, что ли.
— Ты что сейчас сказал? — спросил он тихо.
Я не отвёл взгляд.
— Ты меня сдал? Ворам. Про остров кто рассказал?
Он медленно выпрямился, посмотрел на дверь, потом снова на меня.
— Сядь, — сказал он уже совсем другим голосом. — И не дури.
Я не сел.
— Ответь.
Он выдохнул через нос, и сам сел на стул.
— Нет, — сказал он. — Не я. Вообще не понимаю про что ты говоришь, про каких таких воров. И если уж на, то пошло, я вообще думал, что у тебя всё уже нормально.
Я молчал.
— Да сядь ты, — раздражённо бросил он. — Не стой над душой.
Я сел. Медленно, не убирая руки из кармана. Ильич заметил это, но ничего не сказал. Только посмотрел на меня ещё внимательнее.
— Давай по порядку, — сказал он. — Я тебя никому не сдавал. Наоборот. После того как мы из разливов выбрались, я про тебя разузнал. Через знакомого. Серьёзного человека. Из милиции. Я хотел понять, во что ты вообще вляпался.
Он помолчал, подбирая слова.
— Мне сказали, что дело по тебе закрыто. Что по основному эпизоду ты больше не проходишь. Что подозреваемые мертвы, а к тебе у следствия вопросов нет. Я, если честно, даже обрадовался.
— Обрадовался? — переспросил я.
— А что мне, по-твоему, надо было сделать? — Он пожал плечами. — Я тебя не вчера увидел. Ты мне жизнь спас, если называть вещи своими именами. И Лёхе тоже. Я думал — ну слава богу, парень зря бегает, а у него, оказывается, уже всё рассосалось.
Он говорил ровно. Без суеты. И самое неприятное было в том, что похоже это было на правду.
— Мы с Лёхой как раз в эти выходные собирались обратно ехать, — продолжал Ильич. — На остров. Тебя искать. Передать, что можешь вылезать из камышей, хватит в Робинзона играть. Я ещё сказал тогда: «Вот мол парень сидит на острове своем в дельте у заповедника, рыбу коптит и думает, что за ним полстраны гоняется». |