Изменить размер шрифта - +
Они для всех приманка. Сейчас вроде их в покое оставили, но, если ты покажешься — конец и тебе, и их спокойной жизни тоже.

Он подошёл к калитке, прислушался и продолжил уже тише:

— Я тебе честно скажу. Я за свою службу многое видел. Но когда у человека сразу два активных розыска, областная команда не снимать поиск даже при закрытом уголовном деле, мёртвые фигуранты один за другим и весь криминал города на ушах — такое вижу впервые.

Я опустил голову. Внутри всё будто камнем налилось. Уже не было ни злости, ни паники. Только тяжёлая, вязкая ясность.

Петрович заметил это и сказал спокойнее:

— Но одно в твою пользу есть.

— Что?

— Они тебя пока не нашли. Значит, ты их всё ещё опережаешь. На полшага. Может, на один день. Может, на два. Вот этим и надо пользоваться.

— Нашли… — тихо прошептал я.

— Чего? — Не расслышал Петрович.

— Понял всё говорю — Не стал повторять я — И спасибо тебе Петрович.

Он натянул кепку обратно.

— За что? Я никак не помог. И даже совет тебе сейчас дать не могу, что делать, потому что сам не знаю. Хотя… дам один всё же. Уходи отсюда, желательно прямо сейчас, здесь не ночуй. И ещё. Не вздумай никому рассказывать, что я тебе говорил и с тобой встречался. Так оно всем полезнее.

— Понял, — сказал я.

— Вот и хорошо. Удачи тебе парень, она тебе сейчас очень понадобиться. Прощай.

Петрович ушёл. Я остался один. В гараже стало тихо. Я посидел немного, потом встал, прошёлся по гаражу, остановился у верстака, посмотрел на калитку, потом на раскладушку. Петрович сказал уходить прямо сейчас. Он, конечно, прав. Но идти мне было некуда. Ночью по городу шататься? К родителям нельзя. К знакомым нельзя. На вокзал нельзя. Да и бегать уже надоело.

Я закрыл калитку изнутри, выключил свет, лёг на раскладушку. Мыслей почти не было. Устал я думать. Устал бегать. Устал бояться. В какой-то момент я поймал себя на том, что мне уже почти всё равно, найдут меня или нет. Рано или поздно всё равно найдут. Менты, бандиты — без разницы. От такой жизни всё равно толку нет.

Но одно дело у меня ещё осталось. То, ради чего я вообще в город вернулся. Ильич. Я лежал и смотрел в темноту, и перед глазами снова встал тот день на острове. Как я их из воды вытаскивал. Как Ильич благодарил меня. Как потом у костра сидели, уху ели, разговаривали. Он тогда на меня смотрел как на человека. Не как на шпану дворовую, не как на не смышлёного пацана, а как на человека. А потом меня нашли бандиты. Нашли там, где никто не должен был найти. Про остров никто не знал. Вообще никто. Только я, и они двое. И чем больше я об этом думал, тем меньше оставалось вариантов.

Я не знал точно, он ли меня сдал. Узнать у прессовавших меня воров я почти ничего не успел. Только обрывки фраз, только ответ молодого во время драки… Его короткое «да»… Может, и не он? Может, случайность? Нет, они шли на остров целенаправленно, и Лукича для этого захватили, чтобы он их к по протокам провел. Не случайность это. Как бы там не было, но поговорить с ним я должен. Просто посмотреть ему в глаза и спросить. Просто спросить. А там всё будет зависеть, от того что он ответит.

— Ладно, полковник… — тихо сказал я. — Поговорим.

На этом я повернулся к стене и заснул. Без снов. Без переживаний. Просто вырубился.

Проснулся я рано. Ещё толком не рассвело, а в кооперативе уже кто-то воротами хлопал, моторы заводил. Обычное утро. Как будто ничего не происходит.

Я встал, поплескал водой из фляги на лицо, взял сумку, проверил в кармане нож. Остановился у верстака, посмотрел на дедову наковальню, на инструменты. Провёл рукой по металлу и вышел. Калитку закрыл на ту же проволоку, как и было.

Быстрый переход