|
Если вернусь — найду.
В кооперативе стояла густая ночная тишина. Где-то далеко капала вода. Листы железа на крышах иногда тихо щёлкали от ветра. Я катил велосипед рядом, не садясь. Сидор тянул плечи, лодка и баулы на багажнике делала велосипед неповоротливым, но пока всё шло тихо.
У сторожки горел жёлтый квадрат света. Петрович, похоже, и правда ждал меня. Стоял у двери, курил и смотрел в темноту. Когда я подошёл, он не удивился. Внимательно оглядел меня и одобрительно хмыкнул
— На рыбалку собрался?
— Ага.
Он молча обошёл велосипед, потрогал узлы, которыми я притянул свёрток с лодкой, потянул за сидор.
— Нормально. Голова у тебя работает. Как решил из города уйти?
Я коротко рассказал ему про карту, про реку, про лодку, про то, что хочу уйти по воде и спрятаться где-нибудь в притоках. Петрович слушал молча, не перебивая. Только иногда затягивался папиросой. Когда я закончил, он кивнул.
— Молодец, лучше и я бы не придумал. По воде искать сложнее. И следов меньше.
Он немного помолчал и добавил:
— Только один совет. — Он кивнул на велосипед. — Это утопи.
— В смысле?
— В прямом. Не прячь, не оставляй. Утопи в реке.
Я нахмурился.
— Жалко.
Петрович усмехнулся.
— Серёга, когда человек прячется, он должен забыть слово «жалко». Себя пожалей. Найдут «Урал» на берегу — сразу будет понятно, что кто-то сюда пришёл. А если он на дне лежит — всё. Конец следу.
Я подумал пару секунд и кивнул. Петрович прав, о том, что делать с велосипедом в запарке я как-то не подумал.
— Ладно. Утоплю.
— Вот и правильно.
Он вдруг полез в карман и достал небольшой металлический фонарик.
— Держи.
Я взял его.
— Динамический, работает пока рукой качаешь, зато батарейки не нужны. Надежная вещь, и водонепроницаемая. Как раз то, что тебе нужно.
— Спасибо.
— И ещё…
Он быстро зашел в сторожку и вернулся с холщевым мешком в руке. Я взял его, заглянул внутрь и чуть не выругался.
— Ты издеваешься?
— Соль.
— Я вижу, что соль. Тут килограмм десять!
Петрович усмехнулся.
— На реке поймёшь зачем. Рыбу поймаешь — засолишь. Не всё же сразу жрать.
— Мне её на горбу тащить.
— Ничего, не переломишься. — Он подмигнул. — Зато потом спасибо скажешь и насолишь мне воблы к пиву.
Я фыркнул.
— Если вернусь.
— Вернёшься, — спокойно сказал он. — Только голову не теряй.
Мы немного помолчали. Потом он протянул руку, и я крепко её пожал.
— Ладно, рыбак, — сказал Петрович. — Иди. Пока темнота твоя.
Я покатил велосипед к выходу. Уже у ворот он негромко сказал мне вслед:
— И ещё, Серёга.
Я обернулся.
— К людям не лезь, в поселки там, в деревни. Вообще. Даже если очень жрать захочется.
— Понял.
— Вот и хорошо.
Я вышел из кооператива, разогнал велосипед и запрыгнул в седло. Перегруженная конструкция качнулась, но устояла. Тяжело крутя педали, я поехал по грунтовке.
Из города выбирался долго. Дворы были пустые. Где-то вдалеке лаяли собаки. Несколько раз приходилось спешиваться — велосипед с грузом плохо слушался на песке и колеях. Но чем дальше я уходил от города, тем легче становилось внутри. Там оставались милиция, ориентировки, знакомые дворы и вся та жизнь, из которой мне сейчас надо было исчезнуть. |