Изменить размер шрифта - +
Только вода, ветер и птицы.

Когда вышел к своему острову, даже какое-то странное чувство было — как будто домой вернулся. Смешно, конечно. Какой это дом — кусок земли посреди воды, палатка, навес и костровище. А всё равно — своё.

Первым делом я обошёл лагерь. Всё стояло как оставил: палатка лежала на месте, навес из плащ-палатки натянут, стол из паруса не унесло, сеть в воде целая. Только в котелке, который я забыл перевернуть, плавал какой-то жук.

— Ну здравствуй, хозяйство, — сказал я вслух, сам не зная зачем.

Я снова втянулся в свою отшельничью жизнь быстро, будто и не было этих рыбаков. Днём занимался лагерем, как настоящий дачник, только без дачи. От нечего делать я старался себя чем ни будь занять и доводил своё временное жилище до совершенства. Заново натянул навес, чтобы дождь не затекал сбоку. Пользуясь тем, что палатку я разобрал, выровнял под ней землю и настелил новую подстилку из рогоза, уже приличной толщины. Перенёс костровище чуть выше, потому что вода за пару дней заметно поднялась. Сделал нормальные рогульки из развилки ивы, чтобы котелок висел ровно, а не как попало. Озаботился наконец-то строительством стационарного туалета, на обустройство которого пошли заготовленные жерди. Сделал умывальник. Из жердей и верёвки соорудил что-то вроде сушилки — теперь рыбу можно было вялить не на кустах, а по-человечески.

Рыбы в этих местах было много. Сеть почти каждый раз приносила улов — караси, подлещики, вобла, сазаны, иногда судак, мелкий сом или жерех попадались. Часть рыбы я готовил сразу, часть, и это касалось в основном крупной рыбы, старался сохранить на куканах, привязанных к камышам, а остальное решил заготавливать. Обещал же я Петровичу угостить его вяленной рыбой, за дельный совет.

Я делал простую засолку: крупную рыбу потрошил, удалял жабры, разрезал вдоль хребта и складывал в тряпичный мешок, пересыпая солью. Сам мешок отправлялся в яму, которую я вырыл недалеко от лагеря. С мелкой воблой не церемонился, она отправлялась на засолку как есть, целиком. Через несколько дней вытаскивал, промывал и развешивал на своей сушилке под навесом, крытым камышом, чтобы солнце не жарило напрямую. Жара и ветер делали свою работу быстро, получалась нормальная вяленая рыба — твёрдая, солёная, и вкусная.

Правда получилось у меня не сразу, как бы не был прост рецепт. Первые три засолки мною были выкинуты без жалости. Чертовы мухи успевали отложить на них личинки, до того, как рыба высыхала. К решению этой проблемы я подошел со всей ответственностью, как новоиспеченный инженер — строитель. Путем наблюдения было установлено, что ночью мухи не летают, и рыбу я начал вывешивать в темноте. За ночь поверхность рыбы обветривалась, покрывалась сухой защитной корочкой и утром мухе отложить яйца в сухую чешую было гораздо сложнее, чем в сырое мясо. На следующий день, если был сильный ветер, я ничего не предпринимал, но если ветер стихал, то с подветренной стороны я разводил небольшой тлеющий костерок, который окуривал сушилку дымом. Такой обработки, проведенной в течении двух-трех часов, хватало, чтобы у рыбы появился легкий запах дыма, и муха потом обходила такой «объект» стороной.

Я и мой лагерь постепенно начали пропитываться запахом рыбы и дыма, как у настоящих рыбаков на промысле.

Но самым интересным открытием стали раки.

Сначала я их случайно заметил вечером, когда мыл котелок у берега. Вода была тёплая, прозрачная, и под корягой что-то шевельнулось. Я присмотрелся — рак. Потом второй. Потом ещё один выполз.

— А вот это уже хорошо, — сказал я, и пошёл думать.

Честно говоря, рыбная диета мне уже приелась, и чтобы её разнообразить, я готовы был почти на всё. А раки… Раков я любил, особенно под пиво, жаль, что пенного напитка в этой глуши было не раздобыть.

Ночью я провел эксперимент. Потроха рыбы я бросил на мелководье, приткнув их к илу заточенной палочкой, и уже через пятнадцать минут возле импровизированной кормушки появились три рака.

Быстрый переход