— Может быть. С разводки приехал... Остальные тоже в норме.

— Видишь, как славно. Я всегда говорил, что эти все анекдоты про вас — чушь собачья.

— А ты проверялся?

— Давно, в институте еще... Тоже в пределах разумного.

— А-а, — Ортопед вновь вернулся к сектантам, — но эти вроде гипнотизируют, поэтому им бабки тащат.

— Человека невозможно загипнотизировать, если он сам на это не согласится. Биология у нас такая. Получается, что все эти якобы обманутые сами на это и пошли.

— А йоги? — вмешался Юра.

— У йогов гипноз вообще под запретом. У настоящих, не у шарлатанов, что в цирке выступают...

— А чо, они в натуре, как Копперфилд, летают? — неожиданно спросил Ортопед. Денис замахал руками.

— Давидик как все фокусники летает. Ничего особенного. У йогов другое. По канонам ихним, на одной из ступеней они получают возможность левитации. Не знаю, что они в виду имеют... Может, это такое состояние духа особенное, нам все равно никто не объяснит. Но точно известно, что они как раз борются с этой самой левитацией, без победы над ней на следующую ступень не перейдешь. Выбор такой — либо поборол эту возможность и топаешь дальше, как все, либо — летаешь, но дурак дураком.

— Ну, Копперфилд, я читал, на магнитах летает, — сказал Иваныч.

— Ага, щас тебе! — поморщился Денис. — Нет там никаких магнитов. Если электромагнитное поле такой мощности создать, то летать уже будет труп Копперфилда. Кровь-то у нас что? Правильно, проводник электричества. Угробишь его на раз! Мне кассету с его выступлениями привез из Штатов приятель один, еще году в девяностом. У нас о Давиде тогда и не слышали. Я тоже поначалу офонарел. К папику прибежал, показал... Тот меня на смех поднял. Он-то химию и физику лучше нас, вместе взятых, знает.

Ортопед важно закивал.

Он пару раз общался с Рыбаковым-старшим, и тот произвел на него неизгладимое впечатление. Ученых Михаил сильно уважал.

— Ну вот, мне папахен и объяснил — бред это все про свободный полет... Лавсановые пленки натянули, вот он и скользит по ним. Если лавсан в сильном магнитном поле отлить, то молекулы выстраиваются в ряд и поверхность становится прозрачной. Вот тебе и невидимость. Свет поляризованный поставили, он и «летает» только по определенным траекториям, там компьютер за всем этим следит. Скучно, задачка-то элементарной оказалась...

— А твой отец, чо, может все фокусы объяснить?

— Наверное. Я как-то охладел после того разговора, дальше не выяснял. Хочешь, выбери время, пообщайся.

— Но все таки, — не унимался Юра, — а если он действительно способ антигравитации нашел? Не может такого быть?

— Не-а! Тогда бы он не на сцене летал, а в подземных лабораториях той страны, какая его выкрасть бы успела... Небось на первом выступлении в зале одни сотрудники разведки сидели, с аппаратурой соответствующей. Ну, посмотрели, посмеялись, и все. Пусть народ дурит, интереса для спецслужб он не представляет.

— А с исчезновением статуи Свободы? — вспомнил Ортопед.

— Ну, Майкл, ты дал! Какое, к черту, исчезновение... Экран поставили перед толпой идиотов, и все. Камер напихали, чтоб перспективу за самой статуей дать, и лазерный проектор установили. Там, когда занавес падает, остается плоский экран, как в кино, на него в реальном времени и передавали изображение. А статуя как стояла, так и стоит — Из моих знакомых в эти копперфилдовские чудеса только моя любовница Кривулькина верила, да и то потому, что идиотка. Стакан принимала и со своим безумным братцем в телевизор вперивалась.